Что скрывает правда - Кара Хантер

– Тобин тоже о ней знает, – говорит Куинн. – По сути, он изобразил его в своей раскраске.

Морган явно озадачен.

– Честное слово, не понимаю…

– Подозреваю, ваши адвокаты все понимают, – сухо говорит Гис, глядя через стол.

– Калеб, – говорит Мелия, поворачиваясь к нему, – постарайтесь вспомнить, была ли ситуация, когда Тобин мог видеть татуировку.

– Ладно, попробую… – Он отворачивается, проводит рукой по волосам. – Ну да, один раз точно было – я сидел с Тобином, он кидался воблерами и пролил на меня сок. Я снял футболку и прополоскал ее под краном. Думаю, вот тогда он видел татуировку.

– Вот так, – поспешно говорит Мелия, выставляя руку в сторону Гислингхэма. – Ну что, довольны?

– Как бы то ни было, – говорит Морган, – если б я изнасиловал Марину, были бы улики. ДНК… все в таком роде…

– Не обязательно, – говорит Гис, – о чем, я уверен, ваши адвокаты осведомлены…

Как выясняется, Мелия еще не закончила.

– И что касается Тобина Фишера – повторяю, дети в этом возрасте чрезвычайно внушаемы. Ни один суд не отнесется всерьез к этим так называемым свидетельским показаниям.

– Полагаю, этот вопрос предстоит решать жюри присяжных, – говорит Гислингхэм. – Если до этого дойдет.

* * *

– И что ты думаешь? – говорит Куинн, глядя на Гиса и нажимая кнопки на кофе-автомате. – Морган уже спускается вниз.

Гис хмурится.

– Интересно, как он говорил о Тобине. – Пауза, затем: – Мне показалось или он действительно отреагировал немного странно, когда мы спросили его о татуировке?

Куинн ударяет по кофе-автомату, и в агрегате слышится бульканье.

– Не-а. Тебе показалось.

У Гиса задумчивый вид.

– Сделай мне копию беседы. Я хочу поговорить с Брайаном Гоу.

* * *

– Так о чем ты хочешь поговорить со мной?

Пенелопа Макхью садится и открывает папку. Тон у нее сухой. Сегодня ее клиент, кажется, более сдержан, лучше владеет собой. Из его взгляда исчез фанатизм, он согласился подняться наверх, в комнату для встреч. В этой крохотной комнатушке так же душно, как в камере, но здесь хотя бы вонь не так сильна, забиваемая освежителем воздуха. Кажется, такие освежители есть во всех комнатах, где побывала Макхью. Таков уж профессиональный риск при защите уголовных преступников.

– Одежда Эммы Смит, – быстро говорит он. – Во что она была одета, когда ее нашли.

Макхью берет ручку.

– Ясно.

– Когда я уезжал, на ней были лосины. Голубые. И футболка.

– Какого цвета?

Он думает.

– Бледно-желтая? С логотипом на груди? Если честно, я не присматривался. Я даже не скажу, какая у моей жены…

Он замолкает. Осаживает себя. Делает глубокий вздох.

Макхью делает вид, будто не заметила этого. Она роется в папке.

– По данным следствия, жертва была в белом хлопчатобумажном летнем платье, когда ее нашли. Ты уверен, что видел ее не в платье?

– Да. Уверен.

– Вероятно, она переоделась после того, как ты ушел, и до того, как пришел убийца, – это твоя позиция? – Она откидывается на спинку стула. – Потому что должна тебя предупредить, жюри будет трудно понять, зачем кому-то понадобилось переодеваться в столь поздний час…

Он подается к ней, пристально смотрит на нее:

– Но дело именно в том, что она не переодевалась. Это он ее переодел. Гэвин Пэрри. Он напал на нее и убил, а затем переодел. Он позаботился о том, чтобы единственная ДНК, которую нашли на ней, была моей.

«Ну вот, – думает Макхью в отчаянии, – мы и вернулись к этому. К мести Придорожного Насильника».

– Ведь ты знаешь, не так ли, – медленно начинает она, – что в этом деле мне было бы гораздо проще защищать тебя, если б ты действительно имел секс с ней. – Он поднимает голову, и она быстро продолжает: – Я в том смысле, что нам будет сложно объяснить такое странное совпадение, что убийца приехал именно в тот вечер, но как минимум экспертиза…

– Ничего не было, – тихо говорит он, не отпуская ее взгляд. – Я люблю свою жену.

И ведь он действительно любит. Она никогда раньше не видела, чтобы на мужском лице так явно отражались мучительные эмоции. Может, он был бы рад солгать, но не будет. Не может.

– Ладно, – говорит она, убирая ручку. – Что еще?

Он сглатывает:

– Ты можешь получить доступ в экспертно-криминалистический отдел?

Макхью качает головой.

– Знаю… знаю… это рискованно, но попробовать стоит.

– Ладно, – говорит она через секунду. – Я могу поговорить с Галлахер. Что ты хочешь узнать?

Он еще чуть-чуть подается вперед:

– Проверить, не исчезло ли что-либо с тела – украшения, серьги… Пэрри сдвинут на серьгах. И не были ли у Смит срезаны или выдернуты волосы.

Она хмурится:

– Никто ни о чем таком не упоминал…

– Должно что-то быть, – упрямо говорит он. – Обязательно. Пэрри не смог бы пересилить себя.

Макхью глубоко вздыхает:

– Если я что-то и поняла за все эти годы, так это то, что присяжные ненавидят теории заговора. До них их суть доходит как до жирафа. Ты должен знать это.

Он смотрит на нее с отчаянием. Может, и так, но это все, что у него есть.

– Ладно, – говорит она, подавляя вздох. – Расскажи мне, как бы это сработало, – как офицер полиции.

В его глазах мелькает нечто похожее на надежду, и она вдруг понимает, что он, вероятно, думал, что она не верит ему. Все это время он предполагал, что даже его собственный адвокат считает, будто он лжет.

– Пэрри знает все о ДНК. Он всегда был невероятно осторожен и не оставлял биологических следов. И у него со Смит было значительно больше времени, чтобы подчистить все, чем с предыдущими жертвами. Ведь он сбросил тело с моста только в час тридцать – значит, в квартире пробыл более трех часов. Достаточно долго, чтобы очистить место преступления, помыть тело, переодеть ее. – Он пожимает плечами. – Я бы именно так поступил, если б…

«Если б ты убил ее».

Слова повисают в воздухе, как нервно-паралитический газ, и парализуют ее мозг.

Она приказывает себе встряхнуться.

– Что насчет электронной метки – как он обошел ее? Ты предполагаешь, что ему удалось каким-то образом отключить ее?

– Может, и так, – быстро говорит он. – Эти штуки иногда ломаются. Нечасто, но бывает. Ты проверяла?

– Нет, не проверяла. Конечно, я проверю. Но это риск – а что, если метка подтвердит, что в момент убийства он был за много миль от ее дома и просто не мог совершить его? Мы просто сделаем ему подарок, поднесем на блюдечке с голубой каемочкой.

– Да, – тихо говорит он, – я знаю.

– И что насчет экспертизы? Как я понимаю, он должен был позаботиться