Мост в прошлое, или Паутина для Черной вдовы - Марина Крамер

– Ну что, любимая, тебе пора сдержать обещание, – сказал Хохол как-то осенним промозглым вечером, сидя перед камином в их доме в Бристоле.

– Ты о чем?

Марина примостила ноги на каминную решетку, закуталась в длинную шаль и удивленно смотрела на мужа, крутившего в руках кочергу.

– Ты обещала, что после возвращения я сам лично сожгу твой русский паспорт, помнишь? Ну, так держи свое слово.

– А-а, ты вон о чем, – откликнулась Марина. – Сейчас принесу.

Она действительно принесла паспорт на имя Марии Кузнецовой, протянула Хохлу, и тот бросил его в камин. Листки вспыхнули, фотографию лизнули языки пламени, и Маринино лицо за считаные секунды стало коричневым, а потом и вовсе рассыпалось в прах.

– Тебе полегчало? – насмешливо спросила она, обнимая Хохла за талию.

– Значительно, – улыбнулся он. – Ты знаешь, что я люблю тебя?

Она прищурила левый глаз и закусила кончик языка, став на мгновение похожей на капризную кокетливую девчонку:

– Это интересно, дорогой… ну-ка, удиви меня…

Он легко подхватил ее на руки и понес наверх в спальню.

– Ты уверен, что Грегори уже лег? – прошептала она, обнимая его за шею.

– Он вернулся с тренировки, ты забыла? А после тренировок его пушкой не разбудишь. И вся ночь наша… а ты – вся моя.

– Я не возражаю…

– Ну, еще бы ты возражала, женщина! – зарычал он, опуская Марину на постель. – Пока я жив, ты не будешь возражать мне.

«Ну, хоть тут я должна сделать вид, что ты в доме хозяин, правда?» – подумала Коваль, закрывая глаза и вытягиваясь всем телом на кровати.

Когда утомленный Хохол уснул, Марина выскользнула из-под его руки и на цыпочках прошла в ванную, заперлась изнутри и вынула одну из кафельных плиток под умывальником. Там, в небольшой нише, устроенной еще Малышом, в металлической коробке от печенья лежал паспорт. Открыв его, Коваль улыбнулась – в нем была ее фотография с новым лицом. Нужно же быть готовой ко всему… «Ксения Сергеевна Ольшевская» – гласила запись в документе. Правда, оказалась дамочка моложе Коваль лет на пять, но это Марину особенно не смущало. Подумаешь – пять лет. Ей еще долго не будут давать истинный возраст, так что можно себе позволить. Аккуратно убрав паспорт в коробку, а коробку – снова в тайник, она вернула на место кафельную плитку и присела на край ванны.

– Ты меня прости, родной, – проговорила Марина, мысленно обращаясь к Хохлу. – Но мне никак нельзя не иметь такого документа, сам понимаешь. А старый был уже не нужен… Надеюсь, ты когда-нибудь простишь мне этот обман.