Спасите наши души - Евгения Михайлова

– О как! – воскликнул Сергей. – Вот умеет Толька устраиваться по жизни. Жена – красавица, ребенка только что самого лучшего в роддоме отхватили, и полон дом помощников. Бросили свой особняк на произвол судьбы, приехали Тольке помогать.

– Знаете, – тихо произнес вошедший Толя, – я даже не знаю, как вам всем это сказать… Что вы для меня сейчас делаете… Там такое… А там Настя его развернула… Ножки, ручки… Я б с ума сошел от счастья… – Его глаза явно затуманились слезами. – Но не сойду. Мне за начальником присматривать надо.

– Кого берете в крестные отцы? – спросила Валентина.

– Его и берем, – пожал плечами Толя. – Куда ж без не-го? А с крестными матерями проблема. Настя всех хочет.

– Так мы все и будем, – сказала Алиса. – Не зависеть же нам от условностей.

– А крестная бабушка вам не нужна? – Все с удивлением посмотрели на худенькую женщину, которая встала на пороге гостиной. Ее никто не узнавал. Она держала за ручку черноглазую девочку, одетую, как принцесса.

– Вы… – Сергей подошел поближе.

– Да, Сережа. Это Ксения Владимировна Сидорова, мама Валентины и Натальи. Получилось у них с Настей. – Толя положил женщине руку на плечо. – Очень нужна. У нас с бабушками абсолютный дефицит. А это та самая Арина. – Толя погладил кудрявую головку девочки. – Помнишь ее, Сережа? Как зовут твою маму, Арина?

– Валя, – улыбнулась девочка. – Ты же знаешь.

…Поздно вечером мужчины курили на лоджии, Сандра с Римом пошли выгуливать Джуню и Чарлика, женщины шептались, наперебой рассказывая новости. Ирма вдруг вспомнила:

– Настя, срочно включи комп! Там же тебя весь форум поздравляет уже несколько дней.

Настя включила, все ее окружили.

– Боже, – сказала Настя, – я даже не знаю этих людей. Знаю только вас – как вы меня красиво поздравили, – а больше… Ой, смотрите. Стелла поздравляет. Неужели она оттуда… из тюрьмы? – Настя дочитала и звонко рассмеялась. – Толя, почитай, что Стелла пишет. – Толя тут же встал рядом с женой. – Ну, это все понятно, желает цветы, ангелочков, а вот в конце.

«Если твой благоверный думает, что я стучу по клаве на узких нарах зажопинского края, то удиви его, пожалуйста. Лежу я на шелковых простынях пятизвездочного отеля – не стану писать где, а то еще наряд за мной вышлет, – и пью розовое шампанское за ваше здоровье. Настюха, как появлюсь в Москве, с меня подарок маленькому ментовчонку. Если честно, папашка у него ничего мужик. А ты у нас вообще красотка. Так что ждите. Сами знаете, барахла не держу. Подарок мелкому понравится. Да и тебе тоже».

– Она плохо обо мне думает, – сказал Толя. – Я не удивился. Даже не сомневался относительно ее каторжной доли.

– Интересно, а что с теми… – задумчиво произнесла Алиса.

– Те там, где им положено быть. Еще долго будут. Не на шелковых простынях, – жестко ответил Толя. – Ой, Настя, ну не надо, я просто так сказал, ничего я не знаю… Ну, что такое… Она плачет!

– Выключайте форум, – распорядилась Алиса. – Настя, пойдем посмотрим на малыша. Я тихонечко, с порога.

Ксения Владимировна встала со стула у детской кроватки, Настя протянула к спящему ребенку руки… Она обнимала его всего, не касаясь, покрывала поцелуями воздух вокруг него, шептала про себя: «Мама, ты нас видишь?»

Это счастье было таким ярким, что Алиса опустила длинные ресницы на свои загадочные глаза. «В мире есть справедливость, – сказала она себе. – Что вообще-то неожиданно».