Надушенный рукав - Лора Джо Роулэнд

— Прости, но властитель Мацудайра меня убьет, — сказал Норо.

— Ладно. — Хирата медленно пошел прочь, давая Норо время передумать. Все его надежды сейчас зависели от чувства долга приятеля.

— Погоди, — остановил его Норо.

Хирата с готовностью обернулся.

— Я не могу назвать тебе имя женщины, но я должен как-то помочь, — рассудил Норо. Он переминался с одной закованной в броню ноги на другую. — Наверное, мне не стоило бы говорить тебе и этого, но… У Даемона есть еще одни покои, кроме тех, что в поместье Мацудайры. Он содержал дом в Канда. — Норо описал, как туда добраться. — Но ты узнал о нем не от меня.

Сано вошел в комнату Окицу и обнаружил девушку на коленях посреди разбросанной одежды в окружении солдат Ибэ и Отани. Ее глаза были круглыми озерами страха, в горле булькало. Увидев Сано с сыщиками, сторожевыми псами и их людьми, она выпалила:

— Я не все вам рассказала о ночи смерти главного старейшины Макино. Прошу вас, позвольте мне договорить сейчас!

— Давай, — кивнул Сано, удивленный, что наложницу не понадобилось даже спрашивать.

Окицу поперхнулась, глубоко вдохнула и начала ковырять кожу вокруг ногтя, которая уже без того покраснела и кровоточила.

— В ту ночь, очень поздно, я… я пошла в место облегчения. — Вежливое название уборной. — По пути обратно я… я увидела его.

— Кого? — Сано почувствовал, как напряглись за его спиной Отани и Ибэ. — Главного старейшину Макино?

— Нет! — выдохнула Окицу. — Племянника властителя Мацудайры.

Теперь сторожевые псы излучали неодобрение и тревогу. Сано загорелся: в первый раз кто-то признал, что видел Даемона после его визита к Макино.

— Где ты его видела?

— В… э-э… кабинете. Дверь была чуть приоткрыта. Я заглянула и… а там он.

Сано внимательно посмотрел на Окицу:

— Как ты его узнала?

Она съежилась под взглядом сёсакан-самы. После длинной паузы ответила:

— Я… я видела его раньше… на приемах?

Под конец в ее голосе появились вопросительные интонации, словно Окицу не была уверена, что отвечает правильно, и ждала поощрения.

— Что он делал? — продолжил Сано.

— Он… он стоял у стола? Он держал в руках… э-э… палку? — И снова эти вопросительные интонации. — Он смотрел куда-то в пол…

— Что лежало на полу?

— Я… я не знаю. Мне было не видно?..

Сано представил Даемона с оружием в руках, стоящего над избитым телом главного старейшины Макино, и Окицу, подглядывающую в щелку, свидетельницу преступления.

— Сейчас же прекратите допрос, — приказал Отани.

Властитель Мацудайра не хотел, чтобы его племянника обвинили в убийстве даже посмертно, понял Сано, — это повредило бы отношениям его клана с сегуном.

— Что еще ты видела? — обратился Сано к Окицу.

— Ничего. — Наложница всем своим видом умоляла поверить ей на слово и оставить ее в покое.

Угрожающие взгляды сторожевых псов говорили, что Сано испытывает их терпение. Он сказал:

— Окицу-сан, почему ты не упомянула об этом, когда тебя допрашивал мой первый вассал?

— Я боялась, — ответила Окицу. Ее пальцы все так же терзали кожу вокруг ногтей.

— А почему решила рассказать сейчас?

Окицу рискнула исподтишка бросить взгляд на Сано:

— Племянник властителя Мацудайры мертв и не может причинить мне вреда.

— Откуда ты знаешь о его смерти?

Девушка пробормотала:

— По слухам.

Может, наложница и правда видела Даемона, но молчала, боясь его мести, подумал Сано. А может, не хотела сознаваться, что в ту ночь бродила по личным покоям, — ведь тогда она могла сама убить Макино, а не поймать преступника с поличным. Чем на самом деле руководствовалась Окицу, выдавая Хирате свое прежнее алиби?

— Что ты делала после того, как увидела Даемона? — спросил Сано.

— Вернулась к Кохэйдзи. Он был в своей комнате.

— Чем вы занимались потом?

— Не помню.

Окицу опустила голову. Сано наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. Ее глаза так расширились от ужаса, что вокруг зрачков появились белые круги. Теперь, по ее словам, выходило, что они с актером в ночь преступления долго оставались порознь и Кохэйдзи, так же как Окицу, мог убить Макино — если этого не сделал Даемон.

— Ты забыла рассказать моему первому вассалу еще кое-что, — заметил Сано. — Вчера он навещал Ракуами, твоего бывшего хозяина. Ракуами сообщил, что ты ненавидела главного старейшину Макино и даже пыталась покончить с собой, только бы не становиться его наложницей. Правда?

Окицу сглотнула слюну и захлебнулась, крепко прижав руки к животу.

— Нет.

— Значит, Ракуами лгал?

— Нет!

— Либо он лгал, либо ты ненавидела Макино. Что из двух? — подтолкнул Сано.

— Я его не ненавидела. То есть вначале да, но… — запуталась Окицу. — Я пожила с ним, и он был так добр ко мне, а я так ему благодарна, потом я больше его не ненавидела, я его очень любила…

Сано узнал о ее чувствах к Макино все, что хотел.

— Ты говоришь, что встречалась с Даемоном на приемах. Может, ты видела его в клубе Ракуами?

— Не помню, — простонала Окицу, сжимая живот.

— Ты развлекала его у Ракуами?

— Не помню.

Ее любимый ответ не убедил Сано, он заметил, как покраснела девичья шея под кимоно: даже Окицу, которая, вероятно, обслужила в клубе множество мужчин, не могла забыть Даемона.

— Когда ты видела его в последний раз?

Окицу повертела головой из стороны в сторону, потом вверх-вниз, словно пыталась собрать разлетевшиеся мысли.

— В… в ночь смерти главного старейшины Макино.

— Подумай, — нажал Сано. — Может, вчера вечером?

— Нет.

— Где ты была прошлой ночью?

— С… Кохэйдзи.

Ее любимое алиби также не устроило Сано.

— Он уходил один. Ты уходила после него.

— Я была с ним. Была! — всхлипнула Окицу.

— Ты встречалась с Даемоном в Символе Ослепления? — продолжал Сано. — Ты была его любовницей?

— Нет!

— Ты ходила к нему прошлой ночью? Ты его зарезала?

— Я не встречалась с ним! Я никого не убивала!

По комнате разлилась вонь испражнений: желудок Окицу не выдержал. Ибэ в отвращении скривился: