Черные минуты - Мартин Соларес

Я представил себе, что боль — это река и я плыву по ней в самой середине. И пока я плыл вниз по течению, мое сознание покинуло меня и вернулось только следующим утром. В окно светило солнце, и все вокруг казалось мне удивительно реальным. Я позвонил сестре. «Консуэло, — сказал я, — я чертовски устал». И рассказал ей обо всем, что случилось, не вполне понимая, наяву я разговариваю с ней или во сне.

Весь день я пролежал на кровати. Хорошо еще, что на тумбочке рядом стояла бутылка воды, которая помогла мне выжить.

А назавтра пришла сестра и племянники. Я не смог подняться, чтобы открыть им дверь, и крикнул: «Откройте своим ключом!» К счастью, незадолго до того я сделал для них дубликат. Едва они вошли и увидели меня, как сестра закричала, что сейчас вызовет скорую. «Нет, нет, — возразил я, — мне просто нужно отдохнуть, я очень устал». Но они меня не слушали.

Потом я крепко уснул, и спал как бревно, а Консуэло сидела у моей кровати. Первый раз я проснулся в полночь, и она сказала мне:

— Альфонсо, я люблю тебя, и я очень разозлилась, когда ты уехал, но теперь я понимаю, что ты должен был уехать, ибо твое призвание сильнее твоего тела.

— Консуэло, — ответил я, — ты моя сестра, и я тоже тебя люблю. Не стоит извиняться, я знаю, как ты ко мне добра. Но сейчас уже поздно, и я хочу спать.

Утром я проснулся раньше всех. Я чувствовал себя великолепно, словно заново родился. Мне даже удалось надеть туфли и не сбиться с дыхания. «Отдых, — сказал я себе, — вот что тебе нужно». Решено: каждую субботу и воскресенье я буду отдыхать. Я хотел удивить всех, сходив за газетой. Я открыл дверь, но газеты на крыльце не было. Странно, очень странно. Я дошел до угла, думая купить утреннюю газету в киоске, но и киоска на месте не оказалось. Более того — на улице не было ни одного человека.

Крупнейший город мира вдруг совершенно опустел. Куда все подевались? Неужели опять забастовка? Или просто слишком рано? Киоск, наверное, перенесли в другое место. Как много изменений произошло за последние два дня! С этими мыслями и пошел дальше, на Авениду Инсургентис, где находится еще один киоск. Едва я повернул за угол, как увидел моего шпика — человека в черном. «Нет, это чересчур», — подумал я и направился прямо к нему.

— Послушайте, — сказал я, — мне все это надоело. Хватит меня преследовать! Зачем вы это делаете?

Он не отвечал.

— На кого вы работаете? — настаивал я.

Человек молча снял черные очки, и я увидел, что он очень молод и похож на одного из этих волосатиков, как их там, певцов из Ливерпуля.

— Зачем вы за мной следите? — допытывался я.

— Потому что вы умерли, доктор, — с улыбкой отвечал молодой человек.

— Что?! Я, умер? О чем вы говорите?

Но он показал мне свидетельство о смерти: такого-то числа в такое-то время доктор Альфонсо Куроз Куарон скончался у себя дома по адресу: Рио Микскоак, 54.

— Вы умерли в своей кровати, вернувшись из Паракуана.

— Вы уверены?

— Совершенно уверен. Я слежу за вами последние несколько дней, но вы очень изворотливы, и мне никак не удавалось к вам подобраться. Свои последние дни вы ухитрились прожить трижды.

В первую минуту я подумал, что это ловушка, приготовленная для меня Эчеверриа и спецслужбами, но молодой человек держался настолько спокойно и уверенно, что это не позволяло усомниться в его правоте.

— Наверное, вы очень хотели раскрыть это дело, вы были очень заняты…

— Ах да, девочки… я и забыл.

— Ничего, в старости такое случается.

И вдруг я понял, что несу какую-то чушь — я, один из самых блестящих умов моего поколения, — и ноги у меня подкосились.

— Мне плохо, — пожаловался я, — снова сердце прихватило.

Тогда молодой человек взял меня под руку.

— Доктор, взгляните на звезды. — И средь бела дня я и впрямь увидел на небе звезды — и созвездия, и планеты, да еще так отчетливо, как никогда в жизни. Меркурий, Венера, Марс — и вдруг мне полегчало.

— Ну как — порядок? — спросил молодой человек.

— Да. Я чувствую себя гораздо лучше.

Он улыбнулся. Отчего-то его одежда поменяла цвет — теперь он был в белом. Чутье мне подсказывало, что надо помалкивать, но я все-таки сказал:

— Единственное, что меня волнует, — это мое последнее дело.

— Доктор, у нас нет времени. Нам пора.

— Жаль, ведь я его раскрыл… Но вам бы, по крайней мере, хотелось бы узнать о моих находках? Это не займет много времени. Две минуты, не больше, и вы узнаете, как все произошло.

И я вкратце объяснил ему все от начала до конца, описал мою систему, которую разрабатывал долгие годы, выраженную в совершенном криминальном уравнении. Когда я закончил, молодой человек сказал:

— Что ж, впечатляет. Похоже на Шерлока Холмса.

— Шерлок Холмс — это выдумка, — возразил я, — большой обман, мистификация. — Но на этот раз в моих словах не было былой уверенности, как будто посреди фразы разверзлась огромная пропасть, куда кануло все мое возмущение. И я осознал, что нахожусь на пороге новой, неизведанной тайны.

Вернувшись в офис, Ранхель раскрыл вечерний выпуск «Меркурио». Главной новостью было исчезновение Кормака Маккормика. «Вечером во вторник при загадочных обстоятельствах исчез знаменитый следователь ФБР Кормак Маккормик. Автор колонки «Все об НЛО», печатающейся в ста пятидесяти газетах США, направлялся из Мохаве, Калифорния, в Серчлайт, Невада, где должен был выступить с лекцией об НЛО. Его пустой автомобиль был найден на шоссе в Долине Смерти.

Незадолго до исчезновения, исследователь провел уик-энд в казино Лас-Вегасе, где выиграл солидную сумму. Деньги остались в машине нетронутыми. Никаких следов насилия (крови и пр.) или попыток ограбления обнаружено не было. Однако автомобиль находился в центре окружности диаметром в двадцать метров, с шириной колеи метр. Трава поблизости была обуглена. Полиция впервые сталкивается с таким необычным явлением…»

Ранхель считал, что все самое плохое уже произошло, но тут зазвонил телефон. Секретарь подняла трубку и вдруг испуганно прикрыла рот рукой.

— Сеньор Ранхель…

— Что случилось?

— Только что нашли еще двух девочек, возле железной дороги.

Хосе Торрес имел трех дочерей. Младшая, Даниэла, была его любимицей. Ее назвали в честь зеленоглазой звезды телесериалов, хотя глаза у самой девочки были карие. Но дабы польстить ее матери, все говорили, что зеленые, будто имя актрисы могло изменить их цвет. С тех пор как по мексиканскому телевидению показали первый сериал, популярность актрисы измерялась числом новорожденных девочек, которым давали имя Даниэла.

Утром того дня Даниэле приснился страшный сон. Она проснулась и заявила, что в школу не пойдет. Но родители, конечно, одели ее и отправили на учебу. Они жили в пригороде без электричества и асфальтированных дорог, и чтобы попасть в школу номер семь, где училась Даниэла, требовалось пройти через рощу из манговых и авокадовых деревьев.