Бенефис мартовской кошки - Дарья Донцова

Скрипнув зубами от злости, гибэдэдэшник велел:

– Откройте капот.

– Не могу.

– Почему?

– Не знаю, как это сделать!

– Но ведь автомобиль, судя по документам, принадлежит вам!

– И что же? У меня нет никакой необходимости лазить в мотор.

– А если сломается?

Я пожала плечами:

– Вызову представителей сервиса «Пежо-Арманд», пустьремонтом занимаются профессионалы.

Потерпев неудачу, мент отрывисто рявкнул:

– Аптечка.

Я вытащила черный чемоданчик:

– Пожалуйста.

Насвистывая, патрульный принялся перебирать содержимое,неожиданно глаза его радостно блеснули:

– Так! Презервативов нет, непорядок.

Я взвилась от злости:

– Молодой человек, в силу возраста и положения я незанимаюсь сексом на заднем сиденье. Или вы считаете меня путаной?

– Ну, для работы на дороге вы, пожалуй, старая, – схамилсержант, – но правила есть правила, индивидуальное средство защиты должнолежать между аспирином и валидолом, имеется список лекарств, могу показать!Квитанцию выписывать или как?

Я уже хотела ответить:

– Или как, – но тут же радостно воскликнула: – Погодите!

Через секунду парень уставился на небольшой пакетик ипротянул:

– Ага, только что жаловались, что не занимаетесь сексом, агондон в кармане таскаете!

Я поджала губы. Ну не объяснять же юному наглецу, что днем вкафе вместе со счетом мне подали и пакетик из фольги.

– Мы проводим сегодня день борьбы со СПИДом, – мило пояснилаофициантка, – это вам в подарок.

Не желая обижать девушку, я сунула в карман «сувенирчик» иблагополучно забыла о нем, и вот, пригодился.

– Надеюсь, теперь я могу ехать?

– Нет, – отрезал мальчишка, – презервативов-то нет.

– Ты совсем с ума сошел, – не выдержала я, – а это что?

– Он один, а положено четыре.

– Что?! Сколько?!

– Четыре!

– Офигел, да?

– Я при исполнении, – налился кровью противный мальчишка, –попрошу вас…

– Что ты ко мне привязался, – заорала я, – пока ты тут вбагажнике зря рылся, мимо десятки машин пронеслось, и половина из них нарушилаправила. Вон, гляди, пересекают двойную, непрерывную осевую…

Но договорить мне не удалось, потому что около постапритормозила машина с европейским номером, из ее недр выбрались двевсхлипывающие женщины и направились к нам. Одна из теток держала в руках нечто,оказавшееся при более детальном рассмотрении мертвым ежиком.

– О, das ist so traurig[3], – залопотала та, которая держаланесчастного ежа.

– So traurig[4], – подхватила другая.

Милиционер уставился на немок, потом растерянно глянул наменя:

– Чего им надо?

Откровенно говоря, никакого желания помогать отвратительномупарню я не имела, но меня саму заинтересовала ситуация:

– Погоди, сейчас. Was ist los?[5]

Фрау затарахтели, как пулеметы:

– Мы случайно раздавили в лесопарковой заповедной зоне напроезжей части это несчастное животное. Ей-богу, не нарочно. Он сам выкатилсяпрямо под колеса.

– Да, – кивнула я, – ежики иногда пытаются пересечьмагистраль, ночью их практически не видно, не расстраивайтесь так, проезжайтеспокойно.

– Как же! – всплеснули руками законопослушные бюргерши. – Аштраф? Сколько положено в вашей стране платить за такое нарушение? На сколькомарок выпишут квитанцию?

Я подавила вздох. Действительно, примерно в полукилометреотсюда установлен огромный щит. «Водитель, будь внимателен, ты въезжаешь натерриторию заповедной зоны, разведение костров и рыбалка строжайше запрещены».И висит международный знак Гринпис. Только никому из наших людей и в голову непридет подобрать сбитого ежика и обратиться к постовому.

– Сколько денег? – настаивали немки.

– Что они про марки говорят? – насторожился постовой.

– А ты откуда понял, что речь о валюте идет?

– Так в школе дойч учил, – пояснил постовой, – кое-какизъясняюсь.

Узнав, о чем идет речь, сержант нахмурился.

– Так, переведите им, что за это преступление в Россиигрозит тюрьма, но за триста марок я готов тихо похоронить несчастного впридорожной канаве!

– Даже и не подумаю! Как тебе не стыдно!

– Тогда уезжайте!

– Нет. Кстати, ты уже не считаешь отсутствие презервативовстоль страшным преступлением, коли отпускаешь меня?

Постовой выругался сквозь зубы и поманил немок. Троицаотошла в сторону и принялась размахивать руками. То ли мент и впрямь знал сдесяток слов на немецком, то ли бюргерши владели зачатками русского языка, номинут через десять они договорились. Красивые бумажки перешли из кошельков«преступниц» в карман стража порядка, потом начали разыгрываться совсемневероятные действия.

Сержант рысью сбегал в маленький домик, стоявший у дороги,приволок саперную лопатку и мигом вырыл могилу, куда и был уложен несчастныйежик. Немки, утирая слезы, торжественно возложили на крохотный холмик букетиксорванных тут же чахлых темно-синих цветочков, патрульный торжественно снялфуражку. Очевидно, это был единственный еж на территории России, которогохоронила служба ГИБДД. Не хватало только прощального салюта и военного духовогооркестра.

С чувством выполненного долга немки влезли в «БМВ» иукатили. Улыбаясь, словно кот, который от души нализался сметаны, мент пошел вбудку. Я завела мотор и, не удержавшись, высунулась в окно:

– Эй, погоди!

– Чего надо?