Преследователь - Синди Доусон

— Как насчет выпить? — предлагает она.

Я бросаю на нее взгляд. Она держит в руках полупустую бутылку виски. Дешевого виски. Такого, который вы пьете, когда вам плевать, что будет завтра, или когда вы несовершеннолетний и рады любому пойлу, которое попадется вам под руку. Я подхожу и без слов забираю у нее бутылку.

— Это дерьмовый виски. Ты же знаешь, да?

— Ну, на вкус он такой, да. Я вообще больше люблю текилу. — Она пожимает плечами.

Я убираю бутылку подальше, в шкаф, где она, вероятно, и стояла раньше.

— Проверь мини-холодильник. Если ты так хочешь нарушить закон, то хотя бы сделай это ради чего-то стоящего твоего времени.

Я снова делаю акцент на ее возраст. Ава недостаточно взрослая, чтобы пить. Недостаточно взрослая, чтобы на нее смотрели так, как я. И уж точно она недостаточно взрослая, чтобы быть частью тех грязных образов, которые я рисовал в своем воображении с тех пор, как увидел ее сегодня.

Я на мгновение закрываю глаза, испытывая отвращение к себе. Боже. Я только что восхищался ею как взрослой женщиной, а теперь фантазирую о том, как она лежит на этой столешнице, обнаженная и мокрая…

Что, черт возьми, со мной не так?

Я заставляю себя привести мысли в порядок, беру два низких бокала и ставлю их на стойку.

— Двойной, — говорю я. — А тебе, наверное, стоит начать с одной порции.

— Обычно я так и делаю, — бормочет Ава себе под нос. Не думаю, что она хотела, чтобы я услышал. Но ее «Да, сэр» звучит громко и отчетливо.

Мой позвоночник напрягается. Я снова закрываю глаза, на этот раз дольше, и делаю ровный вдох.

Не позволяй этому оказывать влияние на тебя, Скотт. Это дьявол, который прячется за кулисами и подстрекает к греховным поступкам. Она никак не могла знать, что значат для тебя эти два коротких слова.

Она наливает виски и пододвигает бокал ко мне. Я молча беру его и возвращаюсь к плите, выкладывая стейки на сковороду. В звенящей тишине между нами громко шипит масло.

Ава опрокидывает свой напиток, как будто это дешевая текила на вечеринке братства. У нее сразу же начинается приступ удушья.

Я выхватываю бокал из ее рук, наполняю его водой и протягиваю ей как раз в тот момент, когда она сгибается пополам от кашля. Она хватает его и жадно выпивает воду.

Я стараюсь не смотреть на ее горло, которое работает, делая глоток за глотком, но мысль уже засела у меня в голове. Этот самый рот обхватывает…

Стоп.

— Боже, — ахает Ава. — Ты гребаный лжец. Это было в миллион раз хуже, чем все остальное.

— Это виски нужно неспешно потягивать, — невозмутимо отвечаю я. — Это была твоя первая ошибка. А вторая, это «Макаллан 45». Он лучше, чем та бутылка, которую ты нашла. Я не виноват, что у тебя вкус, как у первокурсницы колледжа.

Она вскидывает брови и меняет позу, вызывающе выставляя бедро.

— Извини, но я не какая-нибудь девчонка из студенческого братства, которая не умеет пить. К тому же я заканчиваю учебу в следующем году. Но приятно знать, что под всей этой фланелью и бородой ты все еще такой же заносчивый.

Я ничего не могу с собой поделать. Из моего горла вырывается громкий и такой неожиданный смех, что мы оба вздрагиваем. Выражение лица Авы смягчается, на ее изогнутых губах появляется улыбка, и она тоже тихо смеется.

Я проверяю стейки и поворачиваюсь, полностью сосредоточившись на ней.

— Заносчивый, да? — бормочу я. Это слово застревает у меня в голове, как заноза под кожей. Я вспоминаю, каким был раньше: человеком, помешанным на продуктивности и внешнем виде. Человеком, которому нужно было быть лучшим во всем, что он делал. Быстрые машины, быстрое продвижение по карьерной лестнице и свободный образ жизни, к которому это привело. Я почти не существовал вне графика работы в фирме.

Ава всегда была рядом. Она единственная дочь Стивена. Но для меня она всегда была просто одним из его отпрысков. Юной, шумной и беззаботной. Я никогда не стремился стать для нее дядей, несмотря на то, как близок я с ее отцом. Я никогда не пытался, потому что дети никогда не были моей сильной стороной. И уж точно я никогда не хотел детей от женщин, которые перелистывали мою спальню, как каталог в зале ожидания.

Может быть, это к лучшему.

— Возьми свое отвратительное виски, если тебе не нравится мое и столовые приборы. Стейки готовы, — говорю я, выкладывая мясо на тарелку. Затем беру свой бокал и обхожу стойку, направляясь к столу, который Ава накрыла на двоих. Все выглядит… по-домашнему, и это кажется таким неправильным, что у меня в голове что-то переклинивает, когда я пытаюсь развить эту мысль.

Прочистив горло и усевшись поудобнее, я с трудом выдавливаю из себя: — Надеюсь, тебе подойдет средняя прожарка.

— Фу. Серьезно? Я ем только хорошо прожаренное мясо.

Мои столовые приборы со звоном падают на тарелку. Я медленно перевожу взгляд на Аву, уже решив, что съем оба стейка сам, а остатки «Макаллана» выпью в своей комнате, заперев дверь. Но тут она ухмыляется.

Эта дерзкая ухмылка привлекает внимание моего члена. Я ерзаю на стуле, пытаясь увеличить расстояние между нами, прежде чем совершу какую-нибудь глупость, например, скажу «к черту все» и перекину ее через колено.

— Шучу. Средняя прожарка — идеальный вариант.

Я вздыхаю, и Ава наконец садится на другую сторону небольшого диванчика. В комнате снова становится тихо, если не считать усиливающегося ветра за окном, тихого шипения остывающей сковороды и моего слишком громкого сердцебиения.

Это будет долгая ночь.

ПЯТЬ

АВА

Стейк восхитителен на вкус, его насыщенный аромат окутывает каждый кусочек, который тает во рту, но с таким же успехом это может быть ведерко попкорна, учитывая, как быстро я пытаюсь его проглотить. Каждый поспешный укус — это стук в дверь смерти, каждое глотание — безмолвная молитва о том, чтобы ночь стала на шаг ближе к концу.

Тишина между нами неловкая. Такая, что остро ощущается каждый скрежет металла о керамику, каждый щелчок часов в другом конце кухни. Я бы хотела, чтобы генератор разрядился и мы снова погрузились во тьму, чтобы мне не пришлось смотреть на мужчину напротив.

Скотт не помогает. Он смотрит в свою тарелку так, будто это самая интересная головоломка, которую ему когда-либо приходилось решать, и поднимает взгляд только тогда, когда я слишком занята жеванием, чтобы это заметить. Как только