Нежные листья, ядовитые корни - Елена Михалкова

Анжела торжествующе ухмыльнулась про себя. Усадив визитеров, она заварила чай и подала его в лучших традициях роскошных женщин, как они ей представлялись: низко наклоняясь, чтобы можно было разглядеть даже больше обещанного. Бабкин покраснел и отвел взгляд. Илюшин с любопытством Алисы, заглядывающей в кроличью нору, рассмотрел открывающиеся виды.

– Я предполагаю, что это Юлия Зинчук убила Рогозину.

Лосина с любопытством, но без особого удивления взглянула на Илюшина.

– Типа, приехала и кокнула? – уточнила она. – Вообще-то могла.

– А что случилось между ней и Рогозиной в одиннадцатом классе?

С умильного личика тут же сползло радушие.

– Мне откуда знать? – раздраженно вскинулась Лось. – Я им что, нянька?!

Макар с Бабкиным переглянулись. «Врет!» – «Угу. Как сивый мерин».

Но расспрашивать было опасно. Оба понимали, что Лосина ощетинится и прогонит их.

Илюшин щелкнул пальцами, будто что-то припомнив:

– Анна ведь обещала рассказать! – Он сделал вид, что собирается встать. – Большое спасибо за помощь, Анжела. Не будем больше отвлекать занятого человека.

Лось встревожилась.

– Анна? Какая Анна? Липецкая, что ли?

– Да-да, именно она.

– Мы к ней как раз после вас собирались зайти, – пробасил Бабкин.

И тоже привстал, надеясь, что их нехитрая выдумка подвигнет Лосину на откровенность.

Простой расчет Илюшина оправдался. Анжела принужденно рассмеялась.

– Нашли кого слушать! Шизу!

– Она производит впечатление вполне разумной женщины, – провокационно заметил Макар.

– Видать, качественно ее полечили!

– Где полечили?

– А вы что, не знали? В психушке!

– Кого нынче удивишь психиатрической лечебницей, – светски заметил Илюшин. – Депрессии, усталость от работы…

– Какая депрессия! – взорвалась Лось. – Ее Рогозина туда запихала!

Макар с Бабкиным замерли.

Довольная произведенным эффектом, Анжела выдержала долгую паузу. Сергей бросил взгляд на Илюшина и понял, что на этот раз напарник не притворяется. Макар и в самом деле не ожидал этого услышать.

– Как это – запихала? – осторожно спросил он.

– А вот так! Папочке ее наябедничала!

Илюшин снова сел, внимательно глядя на Лосину.

Анжела сдержала ухмылку. То-то же! Не променяют они ее на Аномалию! Тем более та может сболтнуть кое-что… Кое-что лишнее.

При мысли о том, что известно Анне, Лось помрачнела. Но новый вопрос частного детектива отвлек ее от неприятных размышлений.

– О чем наябедничала?

Лось уселась поудобнее. Все внимание было снова устремлено на нее, и она расцвела под выжидательными взглядами.

– У Аньки отец был не родной, а отчим, – обстоятельно начала она. – Военный. Строгий мужчина! Хотел из нее человека сделать, а Анька сопротивлялась. Она его ненавидела! И мамашу свою ненавидела за то, что та за него замуж вышла. Ужас сколько крови она ему попортила!

– Я слышал, она хорошо училась, – осторожно сказал Макар.

Лось всплеснула руками:

– Ай, да при чем тут учеба! Я училась кое-как, но на меня мамка не нарадовалась! А Анька всегда вела себя как идиотка!

– Например?

– Отчим ее по утрам на зарядку поднимал в шесть. А Анька вместо упражнений давай танцы с выкидыванием ног устраивать! Он ее лупить, она визжать! Ну не дура?

– А мать там, говорите, имелась? – мрачно спросил Бабкин, представив себе эту картину: здоровый мужик наказывает пятнадцатилетнюю девчонку за то, что она не хочет делать зарядку.

– Имелась, имелась! – готовно закивала Анжела. – Серьезная женщина, ответственная такая. Бухгалтер!

– И она поддерживала такой стиль воспитания?

– А что с Анькой еще было делать? – удивилась Лосина. – Она по-человечески не хотела, и с ней не захотели. Как иначе-то! Отчим ей так сказал: женщина должна уметь готовить, прибираться и руками стирать на случай, если машинка сломается! Правильно? Правильно! А Анька ему заявила, что он ей не муж, так что пускай лучше свою жену учит готовить и пол мыть, а она на домашнее рабство не подписывалась. Ну не наглая?! Он ее денег карманных за хамство лишил. А Анька хитренькая такая, выкрутилась: нашла тетечку одну старенькую, у которой два пуделя жили, и стала их за денежку выгуливать.

Лосина осуждающе покачала головой. Видно было, что она всей душой переживала за отчима.

– Потом у нее совсем крыша съехала! Она и татуировки делала, и курила, и бухала. Ужас! Отчим ее поколачивал иногда, но не помогало. У него аж душа болела. Ну никак не удавалось из Аньки человека сделать!

«Поколачивал…» Бабкин вспомнил женщину, с которой они разговаривали недавно. Неудивительно, что Машка не узнала ее. Глубоко же Липецкой пришлось спрятать того подростка, которым она когда-то была.

– А при чем тут Рогозина? – зло спросил он. Илюшин бросил на него предостерегающий взгляд, но Бабкину трудно было держать себя в руках. Эта маленькая розовощекая тетка, довольная собой, за несколько минут изобразила ему картину ада, в котором жила пятнадцатилетняя Анна Липецкая. Как большинство действительно сильных людей, Сергей не переносил страданий слабых. «Военный! Сволочь он, а не военный».

– Светка однажды придумала, как поставить Аньку на место!

Анжела взяла с блюдца печенье и принялась жевать.

– На какое место?

– Ну, чтоб не выпендривалась, – пояснила Лосина. – Анька много о себе воображала! Света этого не любила. Анька… как бы это сказать… авторитет ее подрывала, во! И Светка пошла к ее отчиму.

Лосина произнесла это как само собой разумеющееся.

– Пошла к отчиму? – переспросил Макар, тоже нахмурившись.

– Ага! Рогозина всегда умная была!

– И что умная Рогозина сказала отчиму Липецкой? – со странной интонацией полюбопытствовал Илюшин.

– Во-первых, что Анька хотела с крыши спрыгнуть! – Анжела загнула палец. – Во-вторых, что она на людей кидается. В-третьих, и про выпивку, и про курево. Присочинила, конечно, не без этого.

– Про крыши тоже присочинила?

– Не, про крыши правда. Только она на верхотуру забиралась, потому что от высоты балдела. Шиза! А Светка отчиму сказала, что Анька собиралась с собой покончить. И двух свидетельниц привела!

– Савушкину и Коваль, – догадался Бабкин.

– Ага! Вы умный! – тонко польстила ему Анжела. – Почти как Светка. Про психиатра ведь Анькиному отчиму тоже она подсказала. Так-то он человек хороший, но не то чтобы ослеплял интеллектом.