И слух ласкает сабель звон - Сергей Зверев

Элен сразу же отыскала глазами поручика и уселась рядом с ним. Офицеры наперебой ухаживали за ней, но она глядела только на Голицына.

— Послушай, Санин, ну, и когда же мы прочитаем твои репортажи? — хлопнул ротмистр могучей рукой по плечу репортера так, что тот поморщился от боли. — Господа офицеры заждались. Всем не терпится узнать о наших подвигах. А то ведь я тут рассказываю, но мой язык не сравнить с языком такого мастера пера, как ты.

— Да, Аркадий, пора тебе приоткрыть завесу тайны над вашими похождениями, — поддержал ротмистра прапорщик по фамилии Шаблинский.

Репортер, однако, выглядел весьма подавленным.

— Я-то написал отличные репортажи. Это просто настоящая «Одиссея», — сообщил он, — но военная цензура запретила печатать обо всем случившемся. — С этими словами Санин налил себе полный бокал вина и выпил его залпом.

— Не повезло тебе, брат! Ну, тогда хотя бы расскажи, как ты в дамском платье от тевтонов бегал! — хохоча, закричал Кураев. — Сейчас я вам расскажу: вот это был номер!

Рассказ, зазвучавший из уст офицера, явно относился к тому, о чем Санин упоминать бы не хотел.

— Вот, господа офицеры, подходим мы к ферме бауэра, — говорил ротмистр, лукаво поглядывая на слушающую его компанию, — и думаем, как нам быть дальше.

— Вам не стоит здесь оставаться, — наклонился Голицын к Элен. — Давайте выйдем на улицу.

— Конечно, — радостно согласилась француженка, глаза ее радостно заблестели.

Она легко поднялась из-за стола. Поручик, совсем не желавший, чтобы она слушала откровения ротмистра о том, как он окрутил сельскую простушку, вместе с девушкой подался к выходу. После душного погребка свежий ветерок показался чудесным.

— Сергей!

— Я же говорил, что мы еще увидимся. — Поручик уверенно обнял девушку. Он целовал ее и уже не смог оторваться от ее уст.

Но романтическая встреча оказалась рекордно короткой. За спиной послышалось деликатное покашливание. Молодые люди обернулись.

— Прошу прощения, господин поручик, но вас срочно требует к себе в штаб генерал-майор Марушевский, — сообщил вестовой, всем своим видом показывая, что дело не терпит отлагательства, а в противном случае он дождался бы окончания затянувшегося поцелуя.

— Прошу прощения, Элен, — развел руками офицер.

— Что поделаешь, война, — вздохнула девушка.