Перебиты, поломаны крылья - Владимир Колычев

– А в тюрьму потому что неохота!

– Я тебе все дал, а ты меня сдала!

– Что ты мне дал?.. Обращаешься со мной, как со скотиной!.. Лучше я дома, с родителями жить буду!

– Так в чем же дело? Собирай свои пожитки и пошла отсюда!

– И пойду!

Уверенности в себе Катя не теряла, но слезы ручьями хлынули из глаз. Обида душила ее. Она так старалась, но так и не вышло у нее ничего с Борисом. И не выйдет…

Она попыталась накинуть на себя халат, но разгневанный Борис вырвал его из рук.

– Это не твое! Свое надевай!

Пришлось лезть в шкаф за своими джинсами и футболкой, в которых она пришла в дом, так и не ставший для нее родным. И сумку с антресолей достала. Обулась, накинула курточку, но у самых дверей Борис ухватил ее за руку, притянул к себе.

– Постой!

Она остановилась, пряча от него лицо.

– Ну, погорячились, и будет!

– Не будет…

Он взял Катю за руку, провел в гостиную, снял с нее курточку.

– Мы же пожениться хотели, да? – жадно и горячо в ухо задышал он.

– И что?

– Так поженимся…

Его рука полезла к ней под футболку, нащупала упругую возвышенность. Он рассчитывал, что Катя захмелеет от удовольствия, но этого не случилось. Она оттолкнула его, отступила назад, уперевшись спиной в холодную стеклянную глыбу аквариума.

– Вот когда поженимся, тогда и домогайся…

– А если я сейчас тебя хочу?

– Перехочешь!

– Ну зачем же ты так?

Он почему-то смотрел не на нее, а на аквариум. И так смотрел на него, что у Кати возникло ощущение, будто он собирается утопить ее в нем.

– А затем, что ты кобель! Я на тебя очень обиделась!

Она попробовала прорваться к выходу, но Борис снова поймал ее, обеими руками взял за плечи, привлек к себе. Он сильный, он запросто мог оторвать ее от пола, бросить в аквариум и утопить. Эта мысль сковала Катю по рукам и ногам. Она боялась сопротивляться, и Борис мог бы уже сейчас воспользоваться этим. Но он продолжал выяснять отношения:

– Да мне плевать на твои обиды! – взъярился он.

И тряхнул ее с такой силой, что у нее закружилась голова.

– Если я сказал, что хочу тебя, значит, ты должна сразу же расстелиться! А ты права качаешь! Кто ты такая, чтобы права качать? Я спрашиваю, кто ты такая?!.

Борис отступил на шаг назад, увлекая Катю за собой, но тут же резко и с силой подался вперед, превращая девушку в метательный снаряд. Стремительно ускоряясь, в падении она врезалась спиной в стенку аквариума… Еще совсем недавно ей казалось, что эту стеклянную толщь невозможно взять пушечным снарядом, но вдруг оказалось, что хватило силы удара ее хрупкого девичьего тела. Стенка аквариума лопнула, и на Катю обрушился водопад морской воды. Она упала, а вода продолжала литься на нее. Рыбка-бабочка плюхнулась ей на щеку, и Катя дернулась, как будто это была пиранья, готовая вгрызться в ее истерзанную плоть.

Но рыбка-бабочка не превратилась в зубастую хищницу, не прокусила щеку. И все же опасность не миновала. Катя в страхе зажмурила глаза, опасаясь, что Борис начнет бить ее ногами, вымещая на ней свою злость за разбитый аквариум.

– Прости! Я не хотел!.. Тебе больно? Где?

Вопреки ожиданиям, Борис не стал истязать ее дальше, напротив, склонился над ней, заботливо провел рукой по ее спине.

– Здесь больно?

Как ни странно, но боли не было. Но Катя не захотела в том сознаваться.

– Ты сломал мне позвоночник!.. У меня отнимаются ноги! – соврала она. И тут же потребовала: – Подними меня, отнеси на постель.

Ей хотелось напугать Бориса, пусть берет ее на руки, пусть, надрываясь, несет ее в спальню на второй этаж.

– Нельзя!.. Если позвоночник сломан, нельзя поднимать. Покой нужен. И ждать, когда «Скорая помощь» подъедет…

Его устами говорил сам разум, но только почему-то он не спешил вызывать «Скорую». Сидел на корточках и озадаченно смотрел на Катю.

– Так пусть приезжает.

– А может, все-таки ничего страшного…

Он вдруг хлестко ударил ее ладонью по мягкому месту. Не ожидая этого, Катя дернулась, подобрав под себя одну ногу.

– А говоришь, ноги отнимаются! – с облегчением выпалил он. – Зачем притворяешься?

– Да пошел ты!

– Посылай меня, посылай… Я это заслужил… Давай, поднимайся, я тебя в спальню отведу. Прощение просить буду…

Он помог ей подняться, отвел сначала в ванную, заставил снять мокрую одежду. Пока она балдела в джакузи, он сходил вниз, самолично собрал тряпкой пролившуюся воду, после чего вернулся к ней, чтобы на руках отнести в спальню и уложить на кровать.

– Ты прости меня, моя девочка, ладно? – Голос его звучал нежно и ласково – Катя не могла не поверить в искренность его раскаяния.

– А как же аквариум?

– Черт с ним! Новый купим… Лишь бы с тобой ничего не случилось.

– Со мной все нормально, – чувствуя, как от его ласк сладкой ватой затягивается сознание, прошептала она.

– И со мной тоже все будет нормально. Больше я тебя никогда не обижу… Ты мне веришь?

– Верю, – закрывая глаза, кивнула Катя.

Она не верила ему, но сейчас это не имело никакого значения. Она приняла его ласки, она откликнулась на зов человеческой природы, и сейчас ее волновало только то, что вот-вот должно было произойти.

* * *

Борис поступил здраво, вовремя убрав с пола воду из аквариума. Паркет не размок и не вздулся, и сырость не напитала воздух в комнате. Утром появилась горничная Татьяна Павловна, убрала осколки, отвезла в химчистку промокший до нитки палас. Борис не поленился, съездил в магазин, купил новый ковер, а также большую картину, которую повесил на стену над местом, где стоял аквариум. Если он хотел уничтожить следы его существования, то ему это удалось. Но воспоминания о нем из памяти стереть он не мог. О нем напоминала боль в спине. Вчера Катя не чувствовала ничего, зато сегодня разнылись позвонки и ребра. Но Борис сказал, что это скоро пройдет, а чтобы компенсировать боль, отправился с ней в ювелирный магазин и купил ей небольшое, но чертовски красивое золотое колье, усыпанное крохотными бриллиантами. И надо же, боль сразу стихла.

– Если вдруг будут спрашивать про аквариум, ты про него ничего никому не говори, – как бы невзначай, но увещевательно сказал он, когда они в машине возвращались домой.

– А кто может спросить?

– Ну мало ли кто… Скажи, что не было его… Вернее, ты слышала про него, но когда появилась в моем доме, его уже не было…

– Зачем тебе это?