Сбылась мечта бегемота - Дарья Донцова

– Не Лидия? – переспросила я.

– Нет, Ксения, – повторил компьютерщик.

Я посмотрела на Дениса.

– Осужденную по делу Олеси Кравчук зовут Лидия Олеговна Будина. И она гомеопат, работала с ведьминым корнем. Понимаешь? Не забудь сказать всем о фразе Павла: «Лида не переживет позора». Ну, все, я пошла встречаться с добросердечной Тонечкой.

* * *

Минут десять мы с коллегой Ольги Мамонтовой-Казаковой вели ничего не значащую беседу, потом я вытащила из стола кипу бумаг.

– Ой, столько подписывать? – испугалась Тоня. – Это долго.

– Вы спешите? – улыбнулась я.

– Нет, – пожала плечами Гончарова. – Хотя да, надо в магазин зайти. И у вас так душно. Можно окно открыть?

– Лучше включить кондиционер, – предложила я.

– Прямо дышать нечем, – пробормотала Антонина.

– Восхищаюсь вами! – воскликнула я. – Мне тут рассказали, что вы заботитесь о девушке с болезнью Дауна. Я имею в виду Ирину Вахрушину.

Тоня быстро заморгала.

– Иногда заглядываю к ней по-соседски.

– Вы с ней в лото играете, – добавила я.

– Да, – кивнула Гончарова, – случается.

Я погладила стопку документов ладонью.

– У нас остался один вопрос, без ответа на который закрыть дело о самоубийстве Мамонтовой невозможно. Думаю, вы знаете на него ответ. Каким образом Ирина Борисовна Вахрушина, никогда не выходившая без сопровождения из квартиры, приехала на работу к Алине Крапивиной и продала ей замечательный чаек от алкоголизма?

Антонина заклацала зубами.

– Мне холодно, выключите кондиционер.

Я внимательно посмотрела на нее и взяла телефон.

– Глеб Валерьянович, у вас есть градусник? Не тот, что втыкают в печень трупа, а чтобы померить температуру живому человеку?

Борцов издал тихий смешок.

– Сейчас принесу.

– Ж-живому человеку… – заикаясь произнесла приемщица и вцепилась в подлокотники кресла, – п-печень т-трупа…

Эксперт пришел меньше чем через минуту и протянул Тоне нечто, похожее на кусок пластыря.

– Приложите ко лбу.

– Зачем? Я боюсь, – пролепетала Тоня.

– Это совсем не больно, – улыбнулся Глеб Валерьянович, – одноразовый термометр. Когда вам стало плохо?

– Мне просто душно и холодно, – жалобно произнесла Гончарова. – В метро укачало. Из дома выходила, все нормально было, но вагон сильно по рельсам мотало, туда-сюда, туда-сюда.

– Тридцать восемь и девять, – сказал эксперт, глядя на термометр. – Ни кашля, ни насморка у вас нет?

– Не-а, – затряслась Антонина.

Глеб Валерьянович взглянул на меня.

– Похоже на грипп. Вирусная инфекция всегда стартует с резкого подъема температуры, катаральные явления возникают позднее.

– Вы что-то пили? – резко спросил Денис.

Я, не видевшая, как Жданов вошел в кабинет, повторила вопрос:

– Тоня, вы пьете травяной отвар? От стресса, бессонницы, запора, поноса, кашля, не знаю от чего, от любой напасти.

– У меня витаминный чай, – пролепетала Антонина. – Очень вкусный, с корицей и апельсинами.

– Где вы его взяли? – налетел на нее Жданов.

У меня на мобильном высветился номер Нюси, но я сбросила вызов.

– Мне сбор подарили, – медленно произнесла Антонина.

Сотовый снова завибрировал – Анечка оказалась настойчива. Я опять ткнула пальцем в дисплей и приказала Борцову:

– Немедленно звоните в Мюнхен Генриху Траубену, у него есть противоядие.

Глеб Валерьянович исчез со скоростью звука. Экран моей трубки на столе вспыхнул, я забеспокоилась. Может, с Нюсей беда? Иначе по какой причине она так себя ведет?

– Не уходи отсюда, сейчас вернусь, – бросила я Денису и, приложив сотовый к уху, вышла в коридор.

– Тетя Таня! Наконец ты отозвалась! – весело зачирикала Нюся.

– Что случилось? Ты в порядке?

– Все – супер. Получила пятерку по природоведению, теперь я вторая в рейтинге, – похвасталась Аня.

– Отличная новость, обсудим ее вечером, сейчас я очень занята.

– Тетя Таня! Я все знаю! Фанерка в антресоли… ну, дверца такая… разделяет квартиры. Можно под потолком пролезть через весь наш этаж и попасть в соседний подъезд.

– Аня!

– Я уже проползла. Теперь я антресольный изучатель.

– Нюся!

– Там столько интересного…

– Анна, немедленно прекрати свои исследования, садись за уроки и более не беспокой меня на работе по пустякам, – попросила я. – Вернусь, и поговорим.

– Ладно, не злись. Я тебя люблю. Тетя Таня, не забудь про ключик для сумки. В ней же что-то есть, любопытно посмотреть.

– Хорошо, привезу, – пообещала я, вернулась в комнату и увидела рыдающую Антонину.

Денис сидел рядом и гладил ее по голове. Заметив меня, он показал глазами на листок, лежащий на столе.

– Там имя, фамилия и отчество человека, который попросил Тонечку вручить чай Алине и Тамаре Яковлевне. И сам спланировал, как это лучше сделать. – Парень как-то криво улыбнулся и закончил: – Женщины прямо кнопочные устройства, надо лишь знать, на какую пупочку нажать, чтобы получить то, чего хочешь.

Я взяла бумагу, интересно, Жданов, говоря про кнопки, имел в виду преступника или вел речь о себе: он ведь умудрился менее чем за пять минут получить от Антонины необходимые сведения?

Спустя два дня я сидела в кабинете Ивана Никифоровича и детально рассказывала о деле Ольги Мамонтовой. Новый начальник оказался внимательным слушателем – ни разу не перебил меня. Отвлекся лишь на секунду, когда потянулся за пепельницей и уронил на пол нож для разрезания бумаг.

Я наклонилась, подняла ножик и протянула шефу со словами:

– Раритетная вещь, забыла, когда в последний раз видела такой аксессуар.

Иван улыбнулся.

– Люблю антиквариат. Сейчас покажу главный прикол.

Шеф сложил пополам лист бумаги и ловко разрезал его.

– Видишь, какой след получается? Лезвие специально зазубрено так, чтобы образовался орнамент из букв N. Давно за таким гонялся, искал везде и вот, сбылась мечта бегемота. Красивый нож, да?

– Оригинально, – восхитилась я.

– Вернемся к делу, – велел босс. – Значит, Лидия Олеговна Будина исчезла, выйдя с зоны?

– Ей выдали проездные документы, она села в поезд, и далее ее след потерялся, – кивнула я. – Но теперь мы знаем, как сложилась судьба Будиной.