Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

— с ним я вчера лаялся — то и вовсе с кривой ухмылкой на него смотреть стал.

— Никак бумаги мои вчера не дочитал, стражник? Снова показать? — По камзолу себя похлопал, во внутреннем кармане которого те и были.

— Зачем к терему воеводы ездил, княжич? — Поморщился тот, но ругань вчерашнюю продолжать не стал.

— К чьему дому, стражник? — Улыбался я. — Я никаких воевод не знаю. Этот дурень вон заблудился, — ткнул я сложенным кнутом в сторону спины возницы. — Завел меня не знаю куда.

— Прощения просим, — уныло пробормотал Нив.

— А на сани зачем вставал да за забор смотрел?

— Эка ты зоркий, стражник. Да, было такое. Думаю вот на Острове себе подворье прикупить. Там, где живу сейчас, даже князю дорого будет… — Буркнул я. — А раз тут оказался — смотрю, дом стоит заброшенный, да калитку замело. Приценивался я, стражник. Ты мне лучше скажи, раз все и про всех знаешь — продается ли тот дом? И с кем мне о том разговаривать?

— Да с палачом, княжич, — злорадно обнажил тот желтоватые зубы. — Ибо воеводы он, которого давеча огнем казнили за колдовство.

— Нет, такой мне дом не нужен, — опечаленно покачал я головой. — Другой искать стану.

— А скажи мне, княжич, как так вышло, что ты вчера с купца, за колдовство казненного, долг приезжал спрашивать. А сегодня на дом воеводы, за то же самое наказанного, засматриваешься?

— Кто же виноват, что куда ни глянь, тут колдуны у вас сплошь! Ты уж посоветуй мне, страж, людей честных, с кем дело вести можно — а я, так уж и быть, медяком тебя награжу за старания. — Лыбился я в лицо ему.

— Да вот, смотрю, у палача много с тобой общих знакомых. Свести могу. — Чуть не скрежетнул он зубами.

— Разве это знакомые, стражник? — Укорил я. — Напраслину возводишь. Воеводу я твоего знать не знаю, а долг этого Луфа мне уступили за игрой в кости. Али ты память потерял?

— Память — та иногда подводит, княжич, — прищурился тот. — Я ведь тебя что остановил? Велено все телеги, что к дому воеводы едут — обыскивать на обратном пути. Повеление то у меня при себе, на бумаге написано. Читать станешь?

— Конечно стану, стражник. Это тебе не меж букв глазами водить якобы грамотный. Вдруг там что другое написано, а ты понял неверно? — Кнут отложив, нетерпеливо рукой я дернул, бумагу требуя.

— Да сдернуть его с телеги и всего делов, — кто-то со спины буркнул.

— Кто сказал? — Рявкнул я, кнут хватая вновь да оборачиваясь. — Кто тут на княжича А-Шеваза руку решил поднять⁈

Лязгнуло железо — то стражники свои клинки из ножен выхватили.

— А, так вы, сброд, разбойничать вздумали! Личиной стражников прикрылись, ворье! А ну подходи по одному! — Распрямился кнут — загудел, воздух рассекая, а там щелкнул как та молния окованным в металл концом — аж лошади присели.

Да и стражники тоже присели. Не все — кто смекалистый, тот за луком, на спину перекинутым, потянулся, да коротким шагом отходить стал, тетиву из кошелька выуживая. Ну этих двух я первыми угощу.

— Прекратить! — Заорал в ответ стражник, что старшиной им был. — Прекратить — повешу! — Растолкал он назад своих людей за грудь, что за оружие взялись, да к другим кинулся.

Я же, губы облизывая, кнут распустил так, чтобы мигом кому через лицо стегнуть. И не важно, что левой рукой — все одно попаду.

— И ты, княжич, охолони, будь так добр! Иначе придется тебя в самом деле за ноги стягивать да веревкой вязать! А кто прав, кто виноват — пусть в разбойном приказе решают! Но все одно — кнутом ты первым играться стал!

— Бумагу покажи! А до того — не стражник ты, а вор! — Смотрел я по сторонам, ноздри раздувая да за каждым следя.

Стражники — те стоят. Старшина их, словно луковицу раскусив, расшнуровывает кольчугу да рукой внутрь лезет. Возница мой, в снег упав под сани, да голову руками прикрыв, своим богам молится. Впрочем, от возницы большой храбрости и не жду — лишь бы помалкивал.

— Бери бумаги, княжич. — Протянули мне связанный веревкой свиток. А там, видя, что спускаться не собираюсь — к вознице моему его перекинули под ноги.

Да я прикрикнул, чтобы тот мне передал.

Пришлось Ниву вспоминать, как на ногах ходить — уж больно удобно он на коленях стоять научился. А там я с него потребовал, чтобы свиток он развязал да в руках передо мной развернул — ибо кнут я отпускать не собирался.

— Ну, допустим, есть у тебя бумага. — Прочитав, неохотно кивнул я. — Написана для сотника Сола неким Рэмом да княжьей печатью подтверждена. Ты, что ли, будешь Сол?

— Вчера же знакомились, княжич. — Даже примирительно он руки развел.

— Теперь запомню. — Смотрел я на него хмуро. — Ну что же, Сол. Бумага у тебя есть — обыскивай телегу. — Отбросив кнут, ловко спрыгнул я в его сторону, да рядом встал, тоже вместе с ним чтобы на сани смотреть. — Нив, верни сотнику свиток! Да себя обыскать дай.

— Мне бы, княжич, и в твои карманы заглянуть. — Шепнул тот сотник.

— А что, Сол, дочка у тебя есть? — Тоже негромко я ответил.

— Это к чему ты спросил, княжич?

— Да вот думаю, ежели скажут, что порочна та и придут проверять. Да скажут, что кое-что кое-куда засунуть надо для проверки — что ты с ними сделаешь?..

— Ты, княжич, неверно сравнил.

— А все одно — голову отверну. Не смотри, что рука одна, — холодно заметил я.

— У меня приказ…

— Вот тебе слово княжича А-Шеваза — ничего колдовского при себе не имею. — Выдохнул я зло.

— При себе? А в другом каком месте?

— В каком другом, стражник? Может, в моих краях, где иная вещица, на вроде той, что лошади от колик помогает, не запрещена и в каждом доме есть?..

— Все ты понимаешь, княжич, — поморщился стражник.

— Так и ты пойми, что слово мое — крепче железа. Телегу смотри, возницу — хоть до гола раздень. А до того, как меня