Школа безумия - Эйвери Бишоп

Судя по их лицам, Кортни и Элиза не горели желанием войти внутрь. Но я не хотела показаться грубой. Только не перед этой женщиной, которая, очевидно, знала Грейс и, скорее всего, была членом семьи.

Я снова повернулась к женщине и заставила себя улыбнуться.

— Спасибо, с удовольствием.

Внутри трейлера было тесно и захламлено. Там было двое детей: мальчик, которого мы видели, на вид лет трех, и другой ребенок, девочка лет девяти, в очках с фиолетовой оправой. Ее каштановые волосы были заплетены в косички, на ногах — розовые «кроксы». Девочка сидела на полу, используя стеклянный журнальный столик в качестве письменного стола, за которым она, похоже, трудилась над домашним заданием по математике. Маленький мальчик сидел перед телевизором, на экране которого мелькал мультик про Губку Боба Квадратные Штаны.

Диван и кресло занимали большую часть жилого пространства. Женщина освободила диван, смахнув с него на пол груду игрушек и журналов. Затем схватила с журнального столика сотовый телефон и снова села в кресло. Ее большие пальцы забегали по экрану. Заметив, что мы все еще стоим, она указала на диван.

— Устраивайтесь поудобнее.

Я оглянулась на Кортни и Элизу — они все еще нервничали, но затем сели на краешек дивана рядом с креслом. Держа над листом карандаш, девочка бегло взглянула на нас и снова погрузилась в домашнее задание.

В отличие от девочки, внимание маленького мальчика было приковано к нам. Его грязные белокурые волосы были аккуратно зачесаны, лишь на макушке торчал непокорный хохолок. Кожа вокруг его рта была красной, как будто он постоянно облизывал губы или большую часть дня пил красный «Кул-Эйд»[16]. Он таращился, приоткрыв рот, как будто никогда раньше не видел посторонних людей.

Женщина на секунду посмотрела на сотовый телефон, кивнула, подалась вперед и положила его обратно на журнальный столик.

— Она скоро будет.

Меня пронзил тот же выброс адреналина, что и на улице.

— Грейс?

Женщина не ответила. Ей было лет за пятьдесят, но ее лицо выглядело на десять лет старше, изможденное и обветренное. Хриплый голос явно был результатом десятилетий курения. Пачка сигарет и пепельница находились тут же на кофейном столике вместе с несколькими использованными билетами экспресс-лотереи.

— Мои внуки, — сказала она. — Это Ванесса — такой умницы вы больше нигде не встретите, — а это Мэтью, большой любитель мультиков. Моя дочь Джеки работает во вторую смену, поэтому я присматриваю за ними по вечерам. Между прочим, я Шейла.

— Вы мать Грейс?

Женщина улыбнулась, сверкнув пожелтевшими от никотина зубами, и покачала головой.

— Нет-нет. Ее тетка. Я только что отправила сообщение ее матери. Она скоро будет здесь.

— А как же Грейс?

— А что такое?

— Мы приехали к ней.

— Это я уже поняла. Хотя до сих пор не врубилась почему. Если вы вместе ходили в школу в Лэнтоне, так это было более десятка лет назад. С какой стати вам вдруг приспичило приезжать сюда?

Я не ответила, Кортни и Элиза тоже.

Шейла наклонилась, взяла с журнального столика пачку сигарет «Ньюпорт», вытащила одну и, щелкнув дешевой пластиковой зажигалкой, глубоко затянулась и в упор посмотрела на нас. По телевизору Губка Боб и морская звезда Патрик доводили осьминога Сквидварда своими выходками.

— Мой муж — водитель грузовика, — сообщила Шейла, выпуская уголком рта дым. — Он приедет только под утро. Поэтому, когда я увидела снаружи фары, я почему-то подумала, а вдруг это он? Иногда он звонит заранее, иногда нет. Связь здесь паршивая. Если честно, я не ожидала, что увижу вас троих. Как вы, наверное, догадались, по этой тупиковой дороге ездит не так много людей.

Я промолчала, не зная, что сказать. С Кортни и Элизой, похоже, было то же самое. Мы сгрудились на кушетке, сидя попами на самом краешке и прижимаясь плечами друг к дружке. Все вокруг выглядело таким грязным, и мы не знали, какая живность может прятаться под этими подушками.

— Кто-нибудь из вас хочет пить? — Прежде чем мы успели ответить, Шейла похлопала девочку по руке. — Ванесса, будь добра, принеси девушкам воды.

— Спасибо, — быстро сказала я, — но мы не хотим пить.

Шейла посмотрела на меня.

— Точно не хотите? Это не проблема.

— Честное слово, спасибо, но нам и так хорошо.

Шейла взглянула на Кортни и Элизу.

— Что-то я не слышала, чтобы одна из вас сказала хоть слово. Она говорит за вас?

— Нет, но я не хочу пить, спасибо, — сказала Кортни.

— Я тоже, — добавила Элиза. — Но все равно спасибо.

— Все «спасибо» да «спасибо». Какие вежливые девушки. Ваши родители, должно быть, правильно вас воспитывали?

Несмотря на звуки мультика, мы услышали, как снаружи подъехала машина. Фары на миг осветили окна и погасли.

— Это Бетанна, — сказала Шейла, вставая с кресла.

Я подалась вперед.

— Мать Грейс?

Шейла кивнула и, закусив губу, покосилась на дверь. Затем взглянула на телевизор, пару секунд смотрела на него, затем подошла и выключила.

— Нет! — выкрикнул Мэттью.

— Слишком громко, — сказала Шейла. — Оба идите в мою спальню и смотрите там, а ваша тетя Бетанна поговорит с этими девушками.

— Но я хочу смотреть здесь!

Шейла затянулась сигаретой и положила руку на бедро.

— Мне наплевать на ваши капризы, мистер, и это уже должно быть вам известно. Ванесса, отведи брата в спальню. Можешь закончить там домашнее задание, а он пусть посмотрит по телевизору свой мультик.

Девочка молча взяла лист и карандаш, встала и схватила брата за руку. Мальчик сильно упирался, его лицо покраснело, но затем топнул ногой и позволил сестре увести его.

— И закрой дверь! — крикнула Шейла.

Дверь в задней части трейлера захлопнулась, но тотчас открылась передняя, и внутрь шагнула мать Грейс.

— Бетанна, это те девушки, о которых я тебе написала. Их зовут… в общем, я даже не удосужилась спросить, как их зовут.

Шейла снова опустилась в кресло, потушила в уже переполненной пепельнице сигарету, схватила другую и закурила. Облако дыма висело над ее головой, как ореол.

— Как я написала тебе, они приехали сюда из самого Лэнтона в поисках Грейс. Сказали, что учились с ней в одной школе.

Бетанна не шелохнулась с того момента, как шагнула в трейлер. На вид она была того же возраста, что и Шейла, хотя и не казалась такой же изможденной. В худом лице, в основном в глазах, угадывалось легкое сходство с Грейс. Темные волосы не были вьющимися, как в тот день в доме Маккензи — сегодня они были распущены, почти касаясь ее плеч, — но она явно была матерью Грейс.