Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

это с вами. Накормила бы силком. Потому что сил уже не было смотреть, как вы поступью улитки устремляетесь выполнять поручения вашего мистера Холмса. Я уже было решилась, но вы вдруг взялись хорошеть, как откармливаемый к Рождеству поросенок, и я поняла, что вас там, куда вы ходите, подкрепляют не только обнадеживающими улыбками.

– Вы угадали.

– И готовят, полагаю, недурно?

– Отменно, хотя ваша кухня, должен подчеркнуть, всегда была и будет у меня на особом счету.

– Ах, хитрец! – снова рассмеялась миссис Хадсон и легонько шлепнула меня веником. – Рада за вас, доктор. Выходит, вам повезло и мисс Морстен действительно замечательная девушка.

– Она восхитительная! – выдохнул я, влюбляясь в миссис Хадсон настолько, насколько это прилично в отношении почтенной женщины, в секунды превратившейся из арендодателя в близкого друга.

– Значит, женитьба не за горами?

– Почему вы так думаете? – удивился я.

– Разве вы не влюблены? – в свою очередь удивилась миссис Хадсон.

– Не знаю, – произнес я, опустив глаза.

– Значит, влюблены, – успокоившись, заключила она.

– Почему вы так думаете? – спросил я со странным ощущением, что этот вопрос совсем недавно уже кто-то произносил.

– Если б вы заявили, что жить без нее не можете, было бы ясно, что вы себе это придумали и что ваше увлечение через неделю закончится. Потому что в итоге все выживают и преспокойно живут дальше. Такие заявления свидетельствуют лишь о том, насколько человек себя не знает. А раз вы не хотите признаться даже самому себе, значит, боретесь, но это сильнее вас. Выходит, всё серьезно.

– Странная у вас логика, – вздохнул я. – Но может быть, вы и правы.

– А как к этому относится мисс Морстен?

– Поверьте, ответ на этот вопрос интересует меня больше всего на свете.

– Возможно, и ее тоже. Вам не приходило в голову, что ей надо бы помочь с ответом?

– Приходило. – Ее вопрос столь точно угадал мои самые сокровенные мысли, что такое понимание со стороны не могло не вселить надежду, поэтому я оживился. – Но как? Нужны особенные слова.

– Не преувеличивайте, – скептически отозвалась она, вновь взявшись за веник. – Нужны толковые фразы из обычных слов. Которыми вы, по моему наблюдению, не обделены.

– Это в вашем присутствии. А рядом с нею… Эх, миссис Хадсон, если б вы ей объяснили всё так же ясно, как мне!

– Нет уж, доктор. Это одно из тех немногих дел, которое за мужчину не сделает никто. Даже жалеющая его старуха.

– Вы еще очень даже… м-м-м…

– Я знаю, – рассмеялась миссис Хадсон. – Цветущая леди, вы хотели сказать. Но лучше приберегите комплименты, они вам пригодятся завтра. А сегодня я вам рекомендую воспользоваться отсутствием мистера Холмса и отправиться спать пораньше. И не тяните с девушкой, если не хотите ее упустить. Недосказанность не придаст вам загадочности, зато сполна наделит двусмысленностью.

Так я и сделал. Совет миссис Хадсон не выходил у меня из головы. Помочь Мэри. Действительно, как я раньше до этого не додумался! Топчусь на месте, принуждая ее к самым нелепым предположениям. Долой недосказанность! И недодуманность! Завтра же выскажусь начистоту и будь что будет! В любом случае это будет настоящий поступок. Даже если Мэри не испытывает взаимности, она, по крайней мере, оценит мою мужскую прямоту.

Утром, исполненный решимости, я направился бодрым шагом лошади в Лоуэр-Камберуэлл. (Не в том смысле, что я шагаю, как лошадь, а в том, что я взял кэб, чья кляча хоть и тащилась будто из последних сил, а всё же выглядела пободрее меня, поскольку ночью мне так и не довелось сомкнуть глаз.) Но там меня ожидал грустный сюрприз. Впервые Мэри Морстен отсутствовала. Хотя не могла не знать, что я приду, так как уже вполне устойчиво повелось, что ежедневно, погонявшись некоторое время за Смоллом, я в один и тот же час приходил и проводил у них весь день. Миссис Форрестер как-то странно смешалась, будто я застал ее за чем-то неудобным, хотя я всего лишь не застал ее компаньонку дома. Куда только делась ее решительность! Она засуетилась, не находя места, куда бы исчезнуть вслед за решительностью, и, бормоча что-то невнятное, упорно отводила глаза. Мне самому стало неловко. Я принес извинения за беспокойство и простился, пообещав, что зайду позже, а пока еще немножко поищу сокровища.

В отдалении на противоположном краю обширного пустыря стоял какой-то одинокий дом. Соображая, как убить время, я машинально разглядывал фасад, залитый нежным ровным светом солнца и украшенный поверх него узорчатой сеткой тени, отбрасываемой деревьями. Дверь отворилась, из дома вышла женщина. Она направилась по пустырю в мою сторону, и через некоторое время я отметил, что женщина молода и имеет некоторое сходство с мисс Морстен. С приближением незнакомки упомянутое сходство становилось всё менее приблизительным. В какой-то момент я начал удивляться, до чего же бывают разительно похожими некоторые люди, например эта женщина и Мэри Морстен, пока вдруг не понял, что это именно она и есть.

В этот момент она тоже узнала меня и остановилась. К своему удивлению, я увидел в ее взгляде ту же растерянность, какой встретила меня миссис Форрестер, только еще более густую и яркую. Помешкав секунду и преодолев то ли робость, то ли нежелание, она подошла и поздоровалась, но в глазах ее вместо дружелюбия ясно читался вопрос. Видел ли я, и если видел – понял ли что-нибудь? Прочтя на моем лице удивление, она отвела глаза, и после этого мне уже ни разу не удалось привлечь их к себе. Мы заговорили, но все слова выходили ненужными, неуместными, не теми. Боясь не удержаться и спросить про то единственное, что сейчас значило для меня всё, я говорил о чем угодно, а она нехотя, будто по принуждению отвечала. Между нами на ровном месте вдруг возникло странное тяжелое отчуждение, хотя я мог бы поклясться, что сам никак не содействовал этому. Родная Мэри стала чужой, и если я неумело и больно бился об эту стену, то она не только не пыталась ее преодолеть, но с испугом затравленной беглянки от меня за нею пряталась. Я окончательно растерялся, и у меня тоскливо заныло под горлом.

Мы зашли в дом. Миссис Форрестер, увидев нашу дружную подавленность, догадалась обо всем и мгновенно вступила в новоиспеченное общество невротиков. В полном составе оно проследовало в гостиную, чтобы заняться привычным ритуалом последних дней. Каким же мучением стала для всех нас эта, так сказать, беседа! Мэри молчала и напряженно улыбалась, а я с болью смотрел, какой виной и чуть ли не стыдом исполнена ее улыбка. Улыбка той, кто не только ни