Проклятие Эдварда Мунка - Ольга Тарасевич

Марина за Антона замуж не стремилась. Может, Зарицкий ей не нравился. Особой красотой он не отличается. А потом еще этот мальчик у нее появился.

Паша насторожился.

– Какой мальчик? Как он выглядел?

Лена мечтательно вздохнула. Потрясающе парень выглядел, высокий, широкоплечий. Сам блондин, а глаза темные. Она долго гадала: что это за молодой человек, чем занимается. Но не спрашивать же, когда встречаешься в подъезде. Да и у самой Марины интересоваться как-то неудобно. Все выяснилось, когда на сайте журнала «Искусство» разместили снимок с корпоративной вечеринки. Симпатичный парень попал в кадр явно случайно. Он возился с компьютером, расположенным чуть сбоку от группы журналистов, но Лена его узнала. Льняные волосы даже на втором плане выделяются. Да и подпись под снимком была соответствующая. Что-то вроде: пока журналисты позируют, системный администратор трудится не покладая рук.

– Так парень этот – системный администратор «Искусства»? – спросил Паша, откладывая свои записи.

Его руки задрожали.

Лена, ничего не заметив, кивнула и предложила:

– Чаю хотите? Я могу вам многое рассказать о творчестве Марины Красавиной. Она гениальный писатель, и вам будет интересно.

– Чаю не хочу, – Паша вскочил с дивана. – Творчество с удовольствием обсудим, но только позже. И последний вопрос. Видели ли вы вчера в подъезде незнакомых людей? Или, возможно, к Марине приходили друзья?

Девушка отрицательно покачала головой. Электричество включили под утро. Она так и уснула, не подготовившись к лекции. А мама, поднимаясь по темной лестнице, даже коленку ушибла…

3

Все возвратилось на круги своя. Все это уже было. Пашин вихрастый затылок выражает немой укор. Бойфренд подключает к системному блоку монитор, клавиатуру, мышку. Его пальцы быстро бегают по клавишам. Паша сопит, разочарованно вздыхает, поправляя сползающие на нос очки, а потом вдруг разражается радостными возгласами.

– Что? Что ты выяснил? – спросила Лика, отложив альбом с репродукциями Эдварда Мунка.

– Дай мне минимум час, – пробормотал бойфренд. И не без удовольствия добавил: – Надеюсь, ты сдержишь свое обещание.

Обещание… Это не обещание, это просто смертоубийство какое-то. Выслушав подробности Ликиных похождений, Паша долго кричал:

– А если это тебя бы убили, а не Марину Красавину? Допрыгалась бы! Да как у тебя вообще такая мысль появилась?! Пытаться выманить преступника… Ты сошла с ума! Почему ты постоянно во все вмешиваешься? Ты же не следователь!

Вронская согласно кивала. Не следователь. Вмешивается напрасно. Больше не будет. Но вот сейчас в последний раз Паша должен ей помочь. Нельзя тянуть время. Еще одна женщина рискует закончить свою жизнь в страшных муках.

Услышав фразу «в последний раз», Паша оживился и начать перечислять. Нет, ему мало, что Лика не будет вмешиваться в расследование уголовных дел. Он хочет жить по-человечески. Обязательства перед редакцией, обязательства перед издательством – это замкнутый круг, и он никогда не разорвется. Поэтому именно теперь Лика должна пообещать: отныне на первом месте для нее будет семья. Прямо сейчас, сию же минуту, она выкидывает в мусорное ведро свои контрацептивы. Беременеет, уходит в декрет, рожает ребенка. Да ей уже почти тридцатник, дальше тянуть некуда.

– Ты согласна?

– А ты вскроешь Маринин ящик?

– Да.

– Я согласна…

«Обещания надо выполнять», – с тоской подумала Лика и вновь придвинула к себе альбом с репродукциями.

Она изучает картины норвежского художника в сотый раз. Ничего нового для нее на них уже нет, знаком каждый сюжет, каждый герой, каждая линия. И все-таки что-то упущено. Убийца продолжает свой кровавый путь. И он опять оставил репродукцию. На сей раз – гравюры «Поцелуй смерти». Осталось невыясненным самое главное. Таинственное послание из позапрошлого века. Оно так и не расшифровано. Убийца его расшифровал?

Лика смотрела на гравюру. Черноволосая женщина и жуткий улыбающийся череп. Работа не самая известная, в отличие от «Крика» и «Мадонны», которые убийца оставил у тел предыдущих жертв. Почему же именно эти картины? Должно быть, она ошиблась, думая, что интерес убийцы был связан с женщинами. Может, дело в самих картинах? А зачем Марине Красавиной понадобилось размещать объявление на сайте знакомств? Уж с мужчинами при ее внешности проблем быть не должно. Как же во всем этом разобраться?!

«Поняла. Мне надо еще раз подъехать к Михаилу Сомову. Тупой стажер из прокуратуры все равно уже все растрепал журналистам. А те сдали его со всеми потрохами. Скрывать подробности уголовного дела смысла уже не имеет. Михаил, зная все детали, возможно, что-нибудь подскажет», – подумала Лика.

Она сбросила халат, натянула джинсы, достала из шкафа чистый свитер.

В углу, где стоял компьютерный столик, раздался трехэтажный мат.

– Этого не может быть, потому что не может быть никогда! – выпалил Паша и снова заматерился.

Его глаза, не отрываясь, смотрели на экран ноутбука.

– Хотел его перегрузить, – пояснил бойфренд жалобным тоном. – И ты смотри, что за дрянь выскочила!

Внизу экрана виднелась надпись: «К компьютеру подключены дополнительные пользователи. Перезагрузка компьютера может привести к их отключению».

– Этот комп не подключен к локальной сети. Этот комп никогда не светился в Интернете. Я обрабатываю на нем информацию, потому что нельзя долго находиться в чужих системах, а кое-что надо подсчитать. Какие дополнительные пользователи на этой машине! К ней не присоединены другие наши компьютеры. Да даже хакеры в ней шарить просто не могут, потому что им забраться в нее неоткуда!

– Паш, не обращай внимания. Перегрузись и все. Я не знаю кто, не знаю зачем делает все для того, чтобы убийства женщин не были раскрыты, – тихо сказала Лика.

– Ты сходишь с ума, – Паша щелкнул по иконке «перезагрузка» и озабоченно посмотрел на Лику. – Это же техника! Кусок пластмассы, пара микросхем и винтиков. Здесь нет и не может быть мистики!

Вронская покорно кивнула и взяла сотовый телефон. Верный, надежный, почти новый крошка – «Самсунг». Он не мог найти сеть в помещении, где никогда не возникало проблем со связью!

Вздохнув, Лика сунула мобильник в карман – авось реанимируется – и вызвала такси со стационарного телефона. Паша, увлеченный работой, не заметил, как она бесшумно выскользнула за дверь.

– Скорее, пожалуйста, скорее, – торопила Лика таксиста.

– Опаздываете куда?

Нет, она не опаздывала. Михаил говорил, что работает допоздна, может и сутками не покидать мастерскую. А даже если и отправится домой – у нее есть ведь и домашний адрес, подъедет, дождется, расспросит.

Но беспокойство не отпускало Лику. Напротив, с каждым перекрестком и поворотом тревога делалась все сильнее.