Убийства, в которые я влюблен - Эдвард Д. Хох

— Моя бедная жена, — стонал я. — Она упала с балкона.

Потом я рухнул.

Они отнесли меня в квартиру. Смочили лицо водой. Что-то кричали, указывая друг другу, что нужно делать. «Вызовите доктора!», «Вызовите скорую помощь!», «Позвоните в Полицию!» Как бестолково суетливы были они! Изо всех сил я старался не выказывать своего презрения.

Через некоторое время сквозь кольцо соседей протиснулся грубоватый, неуклюжий парень.

— Вы Кройден? — обратился он ко мне.

— Да, — ответил я, сидя на краю дивана. — Я Хорес Кройден.

— Тогда встаньте, — приказал он.

— Офицер, — проговорил я, глядя на него снизу вверх. — Я пережил сильное потрясение. Вы не имеете права…

— У меня есть все права, приятель. Вы, наверное, собираетесь утверждать, что она сама упала,

— Конечно, так оно и было.

— Ничтожный лгун. — Он смотрел на меня так, как будто ему хотелось с отвращением сплюнуть. — Это ты сбросил ее с балкона. Видишь ли, внизу находился мальчик, продавец газет: он говорит, что ты его постоянный покупатель. Когда наверху пролетал самолет, он загляделся на него. Как любой мальчишка, размечтался, что когда-нибудь и сам будет управлять такой штукой. И он видел вас. Он все видел.

В квартире вдруг наступила тишина. Оглушенный, я сел. Я был испуган.

— Зачем вы это сделали? — спросил полицейский.

— Она… она разрушила мою жизнь, — пролепетал я.

— Так почему же просто не развестись с ней?

Разве способен понять меня этот деревенский парень? И вдруг все лица стали похожими на лицо полицейского. Они все были неспособны меня понять!

— Развестись с ней? — ошеломленный, услышал я собственный голос. — Пойти на бракоразводный скандал?

Ресторан Розетти втиснут в перестроенное здание из красного кирпича на 46-й улице Нью-Йорка, достаточно близко от Парк-авеню, чтобы считаться удачно расположенным. Когда-то, во времена чарльстона и сухого закона, это было одно из наиболее роскошных заведений, где производилась незаконная торговля спиртным. Сейчас он превратился в заурядный ресторан, из тех, которые во множестве рассеяны по всему Ист-Сайду.

Ли Коста задержался на минуту, чтобы припомнить, как в прошлом Толстяк Джо Ваксман, владея заведением, отечески присматривал за благополучием нанятых им молодых парней, выполнявших весьма сомнительные поручения, и уделял особое внимание развитию мастерства наиболее способных из них, одним из которых был Коста.

Ваксман в нем не ошибся. Из Ли Коста вышел толк. Толстяк Джо был бы горд этим августовским вечером, глядя, как он стоит здесь, плотный, грубовато сложенный мощный Мужчина, тешась ностальгическими воспоминаниями и спокойно разглядывая группу шикарного вида посетителей, входивших в реставрированное заведение.

Войдя в дверь, Коста опять помедлил, окидывая взглядом помещение. Внутри все было так, как он помнил: длинная стойка бара вдоль одной стены напротив ряда кабин, площадка с обеденными столиками, гардеробная справа от него.

Он постоял немного в дверях около столика для резервирования мест, ожидая, пока из глубины затемненного зала к нему подойдет старший официант.

— Я ищу Джо Розетти, — сказал Коста.

— Как мне о вас доложить?

— Скажите ему, что здесь страховщик.

— Без имени?

— Скажите именно так. Он поймет.

— Вы можете подождать в баре, если хотите.

Коста пересек гардеробную, чтобы повесить пальто. Когда он повернулся, направляясь в бар, дорогу ему преградила мощная фигура одного из официантов.

— Пошли, — сказал тот. — Я провожу вас наверх. — Он дернул большим пальцем в сторону старинного лифта в углу комнаты.

Квартира Розетти занимала весь четвертый этаж; замок на двери открылся с приглушенным жужжанием, когда проводник Коста нажал на кнопку звонка. Они вошли в гостиную, которая занимала значительную часть крыла здания и была хорошо и просто обставлена. Несколько тяжелых антикварных вещей придавали ей уютную атмосферу старомодной роскоши.

В дверях комнаты стоял пухлый маленький человечек и испытующим взглядом рассматривал Косту.

— Я Джо Розетти, — сказал он с акцентом, выдававшим итальянское происхождение. Он и не подумал протянуть руку Косте. Косто стоял и смотрел на него, слегка склонив набок голову с легкой морщинкой сосредоточенности на лбу.

— Вы не такой крупный мужчина, как я ожидал, — сказал он. — Проходите. Садитесь. Ты тоже, Зигги. — Он открыл дверь во внутреннюю комнату, придерживая ее, пока Коста и его проводник проходили. — Познакомься с Ли Костой, мама, — сказал он. В противоположном конце комнаты миниатюрная темноволосая женщина подняла голову и долгим взглядом посмотрела в глаза Косте, изучая его лицо. Она вздохнула, и этот звук прорвал тишину комнаты, как легкий взрыв.

— Это он? — спросила она.

Продолжая внимательно разглядывать Косту, она отложила свое вязанье.

— Заканчивай свои дела, папа. Потом мы будем обедать. — И она вышла из комнаты.

Зигти встал и сверху вниз поглядел на Косту.

— Этот парень пришел чем-то тебе досадить? — спросил он Розетти.

Розетти отрицательно покачал головой.

Холодные голубые глаза Косты вдруг стали настороженными.

— А если бы досадить, тогда что бы ты сделал?

— Вышвырнул бы тебя отсюда, — ответил здоровяк, сделав шаг в его сторону.

Коста повернулся к Розетти:

— Посадите-ка лучше свою обезьяну на цепь, — Он взглянул на стоящего перед ним громилу. — Отойди, толстячок, — спокойно сказал он.

Зигги протянул к нему руки, схватив за отвороты пиджака. Когда он наклонился, Коста выбросил вперед ногу, ударив ёго в живот. Издав мучительный стон, тот согнулся вдвое. Коста шагнул к нему и сильным ударом сбил с ног.

— Извините, мистер Розетти, — сказал Коста. — Он сам на это напросился.

Розетти перегнулся через стол, чтобы взглянуть на распростертого на полу, корчившегося от боли официанта.

— Молниеносно, — отметил он. — Как змея.

— Вы мастер своего дела, мистер Розетти. Я — своего.

— Он убьет вас, — сказал Розетти.

Коста покачал головой.

— Не убьет, мистер Розетти. Он пойдет вниз и займется там теми, кто напился. Ты ведь сделаешь так, Зигги?

Человек на полу тяжело дышал, вывернув голову, как раненая черепаха. Он скосил глаза на улыбающееся лицо Косты.

— В следующий раз, — сказал Коста, — я обойдусь с тобой не так нежно. Запомни это.