Волчьи законы тайги - Владимир Колычев

– Тогда нам придется обыскать квартиру!

– У вас есть постановление на обыск? – умыла его девушка.

– Нет, но мы думали... – смущенно пробормотал Осокин.

– Мне все равно, что вы думали!

– Спокойно, граждане! – встал между ними Данила. – Обыскивать не надо. Где колье, я знаю. Нужны понятые и протокол...

– И где колье? – напыжилась Лена.

– Там, куда его положила Рита. Она же была у тебя?.. Интересный, надеюсь, был разговор?

– И с ней был. И с Глебом... Поверь, все очень запутано, – опустив голову, подавленно сказала она.

– И запутано, и запущено. Но главное, что колье вернулось... Где понятые, товарищ капитан?

– Ну, понятых мы найдем...

Следователь оставил Данилу под присмотром конвойного, а сам ушел обзванивать квартиры в поисках сознательных граждан.

– Может, все-таки объяснишь, что происходит? – нервно спросила Лена.

– Я думал, ты в курсе... Меня обвиняют в краже твоего колье из дома Лизы Конотоповой...

– Разве оно было там?

– Не было его там. И я его не крал. Ты – законная хозяйка этого колье. И если оно у тебя, то с меня снимут все обвинения. Все очень просто...

– Но его у меня не может быть. Ты же знаешь, я потеряла его в клубе.

– Ну, может, ты так думала, что потеряла. А оно взяло да в сумочку к тебе завалилось, а потом из сумочки на пол выпало, за шкаф выпало. Да, товарищ прапорщик, бывает же так?

– А-а, что? – встрепенулся парень с аномально вздутыми венами на лбу и шее.

– Бывает же, говорю, что колье из сумочки вываливается, ну, например, за шкаф.

– За какой шкаф?

– Ну, мы это сейчас и посмотрим...

Увы, но Рита не сказала, за какой шкаф она засунула колье. А их было два – в прихожей и спальне. И еще две гарнитура – в кухне и гостиной, но эти прилегали к стене так плотно, что в зазор и трамвайный билет не просунешь.

Осокин привел двух понятых, няню и горничную из соседней квартиры. Данила показал на шкаф-купе в прихожей, сам помог отодвинуть его. И его усилия были вознаграждены бриллиантовым колье.

Следователь осмотрел его, обнаружил самодельную гравировку на застежке, составил протокол, дал расписаться понятым.

– Я же говорю, гражданка Конотопова что-то напутала, – не в силах скрыть свое торжество, сказал Данила. – Во-первых, колье чужое. Во-вторых, оно находилось на месте, в квартире законной хозяйки...

– Это ваше колье? – спросил у Лены Осокин.

– Ее, ее, – кивнул Данила. – Подарок шефа за героические корпоративные заслуги. Она его в тайге потеряла...

– Кого, колье или шефа?

– И то, и другое. Я же говорил... И что колье нашел, что в Москву привез, тоже говорил. Передал его хозяйке – в самой что ни на есть торжественной обстановке.

– Тогда почему гражданка Конотопова заявила о пропаже именно этого колье?

– Ну, может, она считает это колье своим, – пожал плечами Данила. – Дело в том, что Лене это колье подарил ее покойный муж. Может, она считает, что Лена не достойна такого подарка. Знаете ли, у олигархов свои причуды...

– А у вас есть кассовый чек? – обращаясь к девушке, спросил Осокин.

– Какой кассовый чек?

– Ну, на это колье. Или ювелирная пломба на изделие?

– Почему вы думаете, что у меня должен быть чек или пломба?

– Если это колье ваше, то вы должны это как-то подтвердить.

– Разве я говорила вам, что оно мое? – удивленно спросила Лена.

– Но гражданин Качалов утверждает...

– Гражданин Качалов может утверждать, что угодно. А я говорю, что колье не мое... Я его, конечно, видела...

– Где?

– На Елизавете Михайловне Конотоповой.

– Значит, это ее колье?

– Выходит, что так, – не глядя Даниле в глаза, кивнула Лена.

Это было предательством с ее стороны. И хотя ничего иного ждать от нее не приходилось, Данила шокированно раскрыл рот. У него просто не было слов, чтобы выразить свое возмущение. Даже матерных...

– А гражданина Качалова вы знаете? – разошелся Осокин.

– Данилу? Ну, конечно... Он гостил у меня...

– Колье было похищено четыре дня назад. За это время гражданин Качалов был у вас дома?

– Нет... А может, и был, без меня... Дело в том, что у него были ключи от квартиры...

Ключи у Данилы действительно были. Забрал с собой, когда выходил из квартиры. Правда, сейчас они находились у Лизы. Его паспорт она сдала в милицию – как улику против него, – а ключи, наверное, вернула Лене. Может, оставила себе или просто выбросила, что, впрочем, не важно...

– И он мог воспользоваться ими? – дожимал следователь.

– Не знаю, не могу сказать...

– Ну, что, Данила Ефремович, спасибо вам за то, что вернули колье законному владельцу. А теперь давайте обратно в изолятор.

– Елену Максимовну тоже поблагодарите... Хотя не надо. «Законный владелец» ее и без вас поблагодарит. За верную службу. Может, еще и заплатит. Двенадцать сребренников – это актуально до сих пор...

Лена ничего не сказала, только ниже опустила голову.

Данилу вывели из дома, посадили в автозак и прямым рейсом отправили в изолятор временного содержания. На прощание Осокин предупредил, что завтра его этапируют в следственный изолятор. И еще уязвил его тем, что факт кражи не вызывает у него никакого сомнения.

Ночью Данила спал плохо. Вроде бы и хорошо было в камере – не жарко, и не воняло. Рокера выпустили за недостатком улик, белобрысого щегла отправили в СИЗО, розовощекий атлет спал сном младенца – ворочался, но не храпел. А Данилу глодала обида. Два раза спас Лене жизнь, как идиот облазил тайгу в поисках злосчастного колье, а сколько сил и нервов стоило ему найти его здесь в Москве, сколько людей пришлось положить, чтобы вернуть. И вот Лена отблагодарила его за это. Мало того, что помогла Конотоповой заманить его в ловушку, так еще и вернула его на тюремные нары. А ведь признай она колье своим, его уже сегодня могли выпустить на свободу. Запутано у нее все... Жертва обстоятельств. Жертва большого города. Сука из каменных джунглей...

Уснул он только под утро. До полудня немного подремал, но все равно на допрос к следователю пришел не выспавшийся, с тяжелыми веками.

– Что, Качалов? Готов к этапу? – насмешливо спросил Осокин.

– А если не готов?

– Ну, если не готов, то придется выпустить тебя на волю. Государство у нас гуманное, все во благо человека. И если нет у человека желания садиться в тюрьму, как мы можем принуждать его к этому?