Вскрытие покажет - Ирина Градова

– Вот видите, Агния Кирилловна, оказывается, мы отлично друг друга понимаем! Значит, вам придется быстренько подчистить все «хвосты», ладненько? Конечно, я предпочел бы, чтобы этим занимался лично майор Губанов… Странно, что его не могут найти, ведь мы только вчера вечером разговаривали, и он не упоминал о том, что собирается отлучиться!

– Вы хотите сказать, что Игорь Сергеевич уже получил от вас соответствующие распоряжения?

– Ну, более или менее… На самом деле мы договорились, что он придет сегодня и мы все подробно обсудим. Потому-то мне и непонятно, какие такие дела могли внезапно возникнуть, чтобы майору срочно понадобилось уехать!

Действительно, какие? А Акиньшин между тем продолжал рассуждать вслух:

– Если уж начистоту, мне показалось, что Губанов был расстроен известием о приезде комиссии, что, по сути, странно, так как все мы знали, что избежать визита не удастся!

– И все же Игорь Сергеевич…

– Он выглядел… Как-то не так он выглядел, вот и все! – махнул рукой полковник.

– И вы не представляете, чем это могло быть вызвано? – не отставала я.

– Даже не знаю… Ну, я показал ему список фамилий приезжающих – просто чтобы выяснить, не знаком ли он с кем-то лично и не могли бы его связи нам как-то помочь.

«А как же иначе? Ты используешь любую возможность, чтобы отмазаться, но Губанов по какой-то причине отказался тебе помогать – почему?»

Выйдя от полковника, я проверила свой телефон на предмет пропущенных звонков. Как и ожидалось, звонил Карпухин, причем дважды.

– Ну, Агния, с вами поговорить – как с президентом: надо искать, ждать и ловить! – воскликнул Карпухин, услышав мой голос. – У вас все в порядке?

– Вы звонили, чтобы узнать, все ли у меня хорошо?

– И за этим тоже. Но главным образом… Вы там одна?

– Абсолютно.

В момент разговора я как раз шла к медсанчасти, а вокруг не было ни души.

– Значит, так, – успокоившись на этот счет, продолжил майор. – В отношении Губанова. Начнем с того, что меня удивили ваши откровения по поводу отсутствия в его внешности столь очевидных отличительных признаков, как шрамы, и я решил разыскать кого-нибудь из его бывших сослуживцев. Мне подфартило, и я надыбал сразу двоих.

– И?

– С одним, к сожалению, удалось только по телефону поговорить – в рейсе он, но, как и ожидалось, он в точности описал фото, которое находится в деле Губанова. А вот с другим, Константином Ефремовичем Сидельниковым, я встретился лично. Он рассказал, что действительно служил с Губановым. Отзывается о нем как о человеке кристально честном и отличном враче.

– Значит, ничего интересного! – разочарованно протянула я.

– То есть как это – ничего? Вы разве не получали фото Губанова, которое я вам выслал на тот адрес, что вы предоставили?

– Еще нет – я к себе еще не заходила.

– А вот я ваше получил. Короче, дело в следующем: Сидельников подтвердил, что фото в деле Губанова полностью соответствует действительности. А вот в вашем снимке, Агния, он признал совершенно другого человека.

– Что?!

– То-то и оно! Человек этот, Илья Игоревич Шатунов, заканчивал военно-медицинскую академию вместе с Сидельниковым. Позже их распределили в один и тот же округ, но на разные суда. Так вот, об этом Шатунове он как раз ничего хорошего сказать не может – разве что тот, кажется, был неплохим хирургом…

– Погодите, Артем Иванович, – прервала я майора, – вы тут мне толкуете, что мой Губанов – на самом деле какой-то там Шатунов?

– Ну, а я о чем? Слушайте, дальше – еще интереснее.

– Куда уж интереснее!

– Шатунов, по словам Сидельникова, вляпался в неприятную ситуацию. Он никогда не отличался щепетильностью и больше всего на свете ценил деньги. Конечно, мы все не без греха, но, коль уж выбрал военную карьеру, должен понимать, что миллионов не заработаешь!

– Полковник Акиньшин бы с вами не согласился, – хмыкнула я. – Он очень даже неплохо устроился!

– Шатунов, как я уже сказал, мечтал повысить свое материальное благосостояние. У него была красавица-жена, тоже, кстати, врач, и он хотел, чтобы у нее было все только самое лучшее. Да и сам Шатунов был не дурак прокатиться на дорогом авто, выпить эксклюзивного вина – в общем, пожить на широкую ногу.

– И как же он умудрялся?

– Сидельников точно не знает – я ведь уже упоминал, что они служили на разных судах, но был один неприятный инцидент… Вернее, можно сказать, настоящий скандал: Шатунова обвинили в том, что он подменяет анализы матросов.

– То есть?

– Наркотики. Они ведь большую часть стояли на рейде, времена были сложные – то топлива нет, то еще какая-нибудь неприятность, и матросня баловалась дешевой наркотой – благо там, где они стояли, этого добра было хоть ведром черпай! А Шатунов делал так, чтобы комар носа не подточил: когда бы матроса ни заподозрили в употреблении, он сдавал анализы и оказывался чист. Все бы так и шло, если бы сам помощник капитана, Горобченко, находясь под кайфом, не сбил на машине женщину с ребенком. Делом занималась военная прокуратура, а Шатунов брал у него пробы крови и мочи и, если верить ему, не нашел никаких следов. Однако, судя по всему, с самого начала стояла задача «разобраться с Горобченко» – у него было достаточно врагов, – под раздачу попал и Шатунов. Началась проверка, выявилось несколько случаев подмены анализов, а также другие злоупотребления, включая недостачу строго подотчетных медикаментов наркотического свойства, и Шатунову грозило судебное разбирательство.

– Так что, его судили?

– А вот и нет – он очень вовремя погиб!

– То есть как это – погиб? Насколько я поняла…

– Вы все правильно поняли, Агния. На время разбирательства Губанова перевели на судно Шатунова.

– Для контроля?

– С таким прицелом. Однако грянули учения, и корабль снялся с якоря. Тот поход вышел несчастливым: на вторые сутки пути на борту случилось возгорание. Позже выяснилось, что имел место поджог и погибли с десяток человек – в том числе и Шатунов. Губанова и еще нескольких подобрало иностранное судно, курсирующее в нейтральных водах. Он, видимо, сильно пострадал и был отправлен в госпиталь на материк. Впоследствии демобилизовался по ранению, и с тех пор его след теряется. И вот Губанов неожиданно всплыл на вашей заставе, причем у него лицо покойного Шатунова и ни следа от полученных в аварии травм!

– Какая интересная история получается! Вы считаете, что каким-то образом Шатунову удалось выдать себя за Губанова, который на самом деле погиб во время того пожара?

– Именно.

– Но как же Шатунову удался такой трюк? – удивилась я. – Ведь и его, и Губанова многие знали в лицо!

– Вот потому-то он во флот и не вернулся: слишком много знакомых лиц! И забрался он, можно сказать, в самую глушь – ну, скажите, кто бы стал искать его в Уссурийской тайге?! Полагаю, к нему каким-то образом попали документы Губанова… Если, конечно, верить в то, что случившееся на судне – чистая случайность.