Билет на ковер-вертолет - Дарья Донцова

Я отвернулась к стене, потом навалилась нанее. Надеюсь, Таня на самом деле активна, и нас скоро освободят, а то в кабинестановится душно.

Сбоку послышалось чавканье… Я погляделанаправо — Юрий очень быстро жевал одну из гвоздик. Меня стал разбирать смех:мужик воспринял абсолютно дурацкий совет всерьез и сейчас в самом деле пыталсясхарчить компрометирующие его улики.

— Вкусно? — не выдержала я. Юраикнул.

— Ужасно. У тебя водички нет?

— Ни капли.

— О господи… — вздохнул ловелас ипродолжил уничтожение букета.

— Кстати, в Японии в очень дорогихресторанах подают салат из хризантем, — приободрила я идиота, — вродеподобное блюдо бешеных денег стоит.

Юра ничего не ответил. Сначала он старательноукладывал в себя красные «шапочки», потом принялся за зеленые стебли и мелкиелисточки. Чтобы нарушить тягостное молчание, я решила продолжить милую тему, азаодно и предостеречь глупца:

— А вот любители животных никогда непоставят дома гвоздики. Знаешь, почему?

С огромным усилием проглотив последнюю порцию«салата», Юра помотал головой.

— А потому, что в них содержится яд,способный убить кошку, — ласково улыбнулась я. — Честное слово![9].

Поедатель цветов покрылся потом и начал икать.

— Не расслабляйся, тебе еще предстоитсправиться с «Рексом», — напомнила я.

Мужик обреченно кивнул, развязал бечевку иглубоко вздохнул. «Рекс» по внешнему виду смотрелся замечательно. Это былбисквит, выпеченный в виде собачки, скорей всего болонки, потому что весь верхкреативного коржа покрывал густой слой белого крема, изображавший шерсть.Вместо глаз торчали изюминки, засахаренная клубника высовывалась изо рта(очевидно, это был язык Рекса), а в том месте, где голова прикреплялась ктуловищу, виднелся ошейник — кусочки розового крема, буквы, складывающиеся внадпись «Love».

— Выглядит весьма аппетитно, —одобрила я.

Юра вздохнул.

— У тебя ножа нет?

— Не хожу по улицам с острыми предметами.

— Мало ли, всякое случается.

— И ложки в сумке не имею, —предвосхитила я следующий вопрос.

— Вспомнил, — протянул Юрий, —был утром в кафе, прихватил с собой…

Порывшись в кармане, дядька вытащил белуюпластиковую ложечку, упакованную в целлофан, и пояснил:

— Не люблю оставлять купленное. Мне ккофе принесли две такие штуки. Зачем — непонятно, одной за глаза хватает, но,если притащили, следовательно, я за них заплатил, верно? Нехорошо бросать.Ладно, поехали.

Сначала «Рекс» лишился головы. Перейдя кправой передней лапе, Юра спросил:

— Точно не хочешь?

— Спасибо, нет.

— А то присоединяйся, не стесняйся.Вкусно!

И тут снизу понеслось лязганье.

— Аварийка приехала, — обрадоваласья, — сейчас нас начнут вынимать.

Юрик мгновенно проглотил остаток груди сладкойсобачки и простонал:

— Больше не могу.

— Андрюха! Крути! — заорал кто-тоснаружи.

— Не тянется, — ответил другойголос.

Мой спутник вздрогнул и одолел левую переднююлапу. В конце концов на дне картонки осталось лишь большое масляное пятно.

— Меня сейчас стошнит, — прошепталЮра.

— Сделай одолжение, потерпи! —велела я.

Держась руками за живот, донжуан ногамирасплющил коробку и отпихнул останки в угол. Лифт очень медленно, рывкамипополз вниз.

— Штормит, — прошептал Юра, и тутстворки, закрывавшие вход, разошлись.

— Юрасик! — завопила баба чудовищнойтолщины, протискиваясь внутрь изобретенной Кулибиным[10]машины. — Ты жив?

— Спасибо, Танюша, — слабым голосомответил объевшийся сладким Юрчик. — Че мне сделается?

Я испытала некоторое удивление — Танюшкаоказалась смуглой брюнеткой лошадиных размеров. Думаю, у такой особы проявлениячувства ревности подобны извержению вулкана, и она вполне способна раздавитьневерного муженька, словно пустой спичечный коробок.

— Чего такой бледный? — заквохталажена, вытаскивая супруга на лестничную клетку.

— Голова кружится, — тем же слабымголоском сообщил Юра.

— Бедняжка! — воскликнуласпасительница. — Конечно, работаешь целый день, ничего не ел. Ну да язнала… Вот, держи, специально из дома прихватила. Быстро кушай!

Я прикусила нижнюю губу. Лопатообразная рукаТанюшки вытащила из сумки пластиковую коробочку, сарделеобразные пальцы ловкосорвали крышку.

— Мама… — выдохнул Юрик и навалился наперила.

Я еле сдерживала вырывающийся наружу смех. Асупруга моего товарища по несчастью, естественно, не подозревавшая о том, чтомуженек слопал только что в бодром темпе примерно килограмм бисквита, щедроукрашенного кремом, громко продолжала:

— Давай начинай, не стесняйся. Я же знаю,как ты обожаешь тортики. Это кусок «Трюфеля», очень свежий, глянь, сверхушоколадки. Эй, эй, Юрчик, что с тобой?

Можно, я не стану, исключительно из жалости кЮрчику, описывать дальнейшие события?

Решив оставить незадачливого любовника так ине дождавшейся его сегодня Светланы в руках заботливой женушки, я вошла вуслужливо распахнувший двери грузовой лифт. Уже хотела нажать на кнопку своегоэтажа, как услышала:

— Подождите, пожалуйста!

Недавняя ситуация повторялась с такойточностью, что мне захотелось пойти наверх пешком. Но в ту же минуту я увиделаперед собой осунувшегося Антона Макаркина и воскликнула:

— Здравствуйте!