Дикая Лиза - Ирина Мельникова

— Я сама не понимаю, врачи так мудрено это объясняют. — Лиза обняла, прижала ее к себе, и Катя не отстранилась. — Иной раз я думаю, — продолжала Лиза, — что лучше: не помнить те страшные события или все-таки вспомнить? И если вдруг вспомню, смогу ли я их пережить? Гибель мужа, затем дочери… Мне сказали, ее звали Юля. Ей было всего три месяца, а сейчас исполнилось бы пять… Знаешь, Катя, я даже во сне вижу только Сашу. Каким он был маленьким, крошечным совсем, как я кормила его грудью… А, может, я вижу свою дочь, только не узнаю?

— Лиза! Все будет хорошо! Ты не переживай! Никто тебя не выгонит! — Катя шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Сколько захочешь, столько и будешь здесь жить! Прости, что я злилась на тебя! Я многое не понимала! Мне было обидно, что спаслась ты, а не мама! Но ты же не виновата, что так сложилось! Папа говорит, что это уникальный случай. Ты могла много раз погибнуть, но выжила. Наверно, потому, что в твоей жизни было много испытаний, и ты умеешь бороться за свою жизнь. Папа сказал, что ты — редкая женщина, и мне надо многому у тебя учиться.

— Редкая? Твой папа сказал, что я редкая женщина? — поразилась Лиза. — С чего бы это? В последнее время он почти не разговаривает со мной. Я думала, он просто не знает, как от меня избавиться? Сколько проблем у него появилось из-за меня.

— Ты совсем его не знаешь, Лиза, — Катя заглянула ей в глаза. — Все, кто его не знают, думают, что он очень строгий. Но он очень добрый и веселый. Когда мы ездили отдыхать, он играл со мной в прятки. Не мама, а он научил меня прыгать через скакалку и пускать блинчики по воде. А как он играет на гитаре и поет! Они вдвоем с мамой очень красиво пели романсы… «Белой акации гроздья душистые ночь напролет нас сводили с ума…», или «Слышишь, тревожные дуют ветра? Нам расставаться настала пора…». Не бойся его, он хороший!

— Я не боюсь, — улыбнулась Лиза, — просто я не хочу быть обузой. И чувствую себя неловко, потому что понимаю, твой папа приютил меня из жалости.

— Неправда! — насупилась Катя. — Ты спасла нашего Сашу, ты любишь его. Мы не должны тебя жалеть. Мы должны всю жизнь тебя благодарить. Это сказал мне папа. Мы долго с ним разговаривали… Но я была совсем глупая. Вбила себе в голову, что ты — плохая! Что ты — злая! Что тебе только и надо, чтобы остаться в нашем доме, потому что тебе некуда деваться. Но теперь я знаю, ты совсем не такая. Ты живешь у нас ради Саши! Ты его очень любишь! Прости, что ненавидела тебя! — Катя погладила Лизу по больной руке и умоляюще посмотрела на нее. — Давай не будем вспоминать, какой я была противной! Как расстраивала папу! Я уже попросила у него прощения, и он очень обрадовался, что я больше не сержусь на него и хочу, чтобы ты осталась в нашем доме. Летом мы обязательно поедем на море. Ты умеешь плавать?

— Умею, — ответила Лиза, — правда, на море я была всего один раз. И не на Черном, а на Каспийском. Искупаться, правда, не удалось. Было холодно, и на море бушевал шторм.

— Вот видишь, — обрадовалась Катя, — значит, тебе понравится на море. Летом оно голубое-голубое, и шторма не часто случаются. Знаешь, какой там пляж, через три дня в негритянку превратишься. Я попрошу папу, чтобы он научил тебя кататься на водных лыжах и летать на параплане. Он меня тоже обещает научить, но только, когда подрасту…

— Лиза! Лиза! — услышала она за своей спиной и оглянулась. Вот уже полчаса она прогуливалась вдоль школьного забора, поджидая Катю, и все-таки проглядела, когда она вышла из школы.

— Я тебя кричу, а ты не слышишь! — С укоризной произнесла Катя и передала ей свой ранец. — Подержи, я куртку застегну.

Лиза молча наблюдала за тем, как Катя справляется с курткой, натягивает на голову шапочку, затем помогла ей надеть рюкзак.

— Готово! — весело сообщила девочка. — Я тебя из окна увидела. Долго ждешь?

— Совсем недолго, — ответила Лиза, — даже замерзнуть не успела.

Катя взяла ее под руку, и они медленно пошли по тротуару к переходу на другую сторону улицу. Лиза намеренно не спешила, потому что Катя еще неуверенно наступала на больную ногу, а снег в городе почти не убирали, и он намерзал ледяной горбушкой на тротуарах и пешеходных дорожках.

— Дикая Лиза! Дикая Лиза! — неожиданно из дыры в заборе навстречу им выскочили трое мальчишек. На вид им было лет одиннадцать-двенадцать, самый зловредный возраст. Они прыгали, кривлялись, высовывали языки. — Дикая Лиза! С ветки спрыгнула! Дикая Лиза!

Увидев, что Лиза с Катей остановилась, мальчишки бросились со всех ног к автобусной остановке. Толпившиеся на ней люди дружно повернули головы в их сторону.

— Сволочи! — Катя рванулась следом за мальчишками, но поскользнулась и чуть не упала. Лиза вовремя подхватила ее под руку.

— Тихо! — сказала она. — Не обращай внимания. Я уже привыкла. Раньше было хуже. А это шпана, они только кулаки понимают.

Мальчишки, отбежав на безопасное расстояние, остановились, и, приплясывая, опять принялись корчить рожи и выкрикивать:

— Дикая горилла съела крокодила! Обезьяна! Обезьяна! Дикая обезьяна!

На остановке с любопытством наблюдали за происходящим, с холодным, злорадным любопытством. Не нашлось ни одной сердобольной души, ни одной сочувствующей бабули, кто бы одернул малолетних негодяев, прикрикнул на них, пригрозил… Все просто стояли и смотрели, ждали, как поведет себя эта странная женщина, которая в открытую прогуливается по городу в компании дочери директора комплекса.

— Я их убью! — процедила сквозь зубы Катя. — Смотри, пялятся! Цирк устроили!

— Успокойся, — уже не попросила, а приказала Лиза. — Пацанам скоро надоест кривляться. Сделаем вид, что мы их не замечаем. Нельзя устраивать драку и собирать толпу, чтобы после на тебя пальцем показывали! Учти, через пятнадцать минут об этом сообщат твоему отцу. Ты хочешь, чтобы нам запретили гулять по улицам?

— Не хочу, — буркнула Катя, — но пусть только нога заживет, я им покажу и Дикую Лизу, и гориллу, и крокодила! Они у меня сами обезьянами скакать будут!

— Я тебе сказала: плюнь на них! Чем больше ты будешь злиться, тем больше они будут рады, что вывели тебя из себя. Не доставляй радость противнику, тогда быстрее его одолеешь.

— Так говорят на Востоке? — Катя лукаво улыбнулась.

— Нет, так говорил мой первый тренер Николай Егорович. И знаешь, он был прав. Я это испытала на себе, — улыбнулась в ответ Лиза и прошептала: — Видишь, пацаны поняли, что нам на них наплевать, и сразу приуныли. Представляешь, сколько счастья ты бы им доставила, если бы бросилась в драку. А тетки на остановке пропустили бы нужный автобус…

Катя засмеялась и подхватила Лизу под руку.

— Пошли быстрее, пока зеленый свет не погас.

Они быстро миновали перекресток, не заметив, что кроме зевак на автобусной остановке, за ними наблюдают несколько мужчин. Четверо — в рыжем с шашечками микроавтобусе, двое в черных кожаных куртках — около газетного киоска. Катя и Лиза прошли рядом с ними. Проводив их взглядом, двое у киоска махнули рукой тем, что сидели в «Газели». Дверь приоткрылась, и автомобиль тихо поехал вдоль тротуара вслед за женщиной с девочкой. Лиза и Катя, оживленно болтая, шли по направлению к универмагу. Двое в куртках на ходу заскочили в «Газель». Тот, что сидел рядом с водителем, высокий, горбоносый, с явным кавказским акцентом человек, спросил: