Петля - Сергей Павлович Бакшеев

Из автомобиля с логотипом телекомпании выскочила хрупкая девушка в высоких ботинках на толстой подошве. На ней была распахнутая кожаная курточка, под которой виднелось серое худи со знакомой надписью: «Маиша». Петелина узнала Машу Луганцеву.

На этот раз у девушки, любившей экспериментировать с прической, один висок был фигурно выбрит, а на другую сторону свешивалась длинная черная челка с осветленными кончиками. Неформальные прически репортера Луганцевой притягивали взгляды зрителей. Странная девица с резкими замашками естественно смотрелась на месте жутких преступлений.

Журналистка с ходу дала указание оператору снять общий план и нацелить камеру на кровавое пятно за ограждением. Сама что-то комментировала в микрофон.

Врач замялся. Петелина продолжила общение миролюбивым тоном:

— Мы действуем по ситуации. Поступим так. Криминалист закончит осмотр жертвы, и вы отвезете тело в наш центр судебно-медицинской экспертизы. Договорились?

Врач нехотя кивнул. Петелина заглянула в фургон, где возился Михаил Устинов, облаченный в защитный костюм. Криминалист рассматривал тело и бубнил под нос:

— Накаркал с дуру про расчлененку.

Он приподнял голову убитого студента, и Петелина увидела бледное красивое лицо с удивленно раскрытыми глазами. Ей подумалось, что такой парень не одной девчонке мог вскружить голову. Невольная ассоциация, когда голова воспринималась отдельно от личности, вызвала дыхательный спазм и заставила женщину помассировать шею.

Криминалист убрал голову в желтый пакет для медицинских отходов, прикрыл тело другим пакетом и вылез из фургона. Он стянул маску под подбородок и печально посмотрел куда-то вверх.

Следователь дала эксперту прийти в себя и коротко спросила:

— Как его убили?

— Один смертельный удар поперек шеи. Срез ровный, глубокий, будто саблей рубанули. Голова отделилась при падении из-за перелома шейных позвонков.

— Ты уверен про саблю?

— Скорее всего нож, длинный и острый.

— Как на стройке?

Головастик пожал плечами:

— Патологоанатом в характере ран лучше разберется.

— День длинных ножей какой-то, — посетовала следователь.

Она разрешила врачу «скорой» увезти тело и попросила эксперта:

— Миша, у полицейских разбитый телефон студента. Забирай в лабораторию, посмотри, что можно извлечь. А я займусь свидетелями.

— Главная свидетельница тоже в нашем автомобиле, — откликнулся полковник полиции и пояснил: — Она единственная, кто был здесь в момент убийства. Врач дал ей успокоительное, а мы разрешили в машине отсидеться.

Свидетельницей оказалась девушка с заплаканными глазами. Она выглядела подавленной и растерянной.

Петелина помогла ей выйти из машины и спросила:

— Как вас зовут?

— Марина Локтева.

— Вы не волнуйтесь, Марина. Давайте пройдем на то место, где вы были в момент… — Неприятное слово «убийство» следователь заменила фразой: — В тот самый момент.

Они прошли на тротуар. Петелина попросила:

— Теперь расскажите, Марина, что вы видели? Как будто это был фильм.

— Я шла туда, чатилась в телефоне, — выдавила девушка, указав рукой на огороженную часть тротуара. — А потом грохот, и мне в ноги ударил самокат. Так больно, я чуть телефон не выронила.

— Что вы заметили кроме самоката? — поторопила следователь.

— Он лежал, этот парень. А из шеи кровь хлещет, не останавливается. Я зажмурилась и закричала.

— Кто был рядом с парнем? Кого вы еще видели?

— Мне слезы мешали. Со мной первый раз такое. — Девушка скривилась, и слезы вновь выступили в уголках ее глаз.

— И все-таки, Марина, попробуйте вспомнить. Это важно. Может, кто-то убегал отсюда или сел в подъехавшую машину.

— Я кричала, звала на помощь. Такой ужас, а рядом никого. Только… — Девушка свела брови, что-то вспоминая.

— Кто-то был на тротуаре? — вцепилась в девушку взглядом следователь.

— Мужчина. Кажется, инвалид.

— В инвалидной коляске?

— Нет. Это я сейчас подумала. Наверное, он не был инвалидом.

— И куда он делся?

— Не знаю.

— Вы видели его лицо?

— Нет, — замотала головой девушка. — Только спину. Он ушел.

— То есть, человек даже не обернулся на ваш крик и не посмотрел на упавшего студента.

— Кажется, так.

— В чем он был одет? Какого роста? Цвет волос?

Петелина задавала стандартные вопросы, но пережившая шок девушка не помнила деталей. Она опустила взгляд на кровавое пятно и теперь уже заплакала по-настоящему. Дальнейший разговор был бесполезен.

— Когда что-то вспомните, позвоните, — решила следователь.

Она записала данные девушки, передала свою визитку и поспешила к журналистке, которая стала центром всеобщего внимания.

Маша Луганцева бойко вещала в микрофон и спрашивала мнение окружающих:

— Убит молодой человек, студент МГУ. Его зарезали среди бела дня зверским способом. Что вы думаете по этому поводу?

— Это ужасно! Страшно жить. Ведь так же могут и меня, — отвечала возбужденная девушка с самокатом, не забывая снимать себя красивую на телефон.

— А нечего по тротуарам гонять, — возмущалась активная тетка. — Меня вчера чуть не сбил такой же охламон!

Луганцева заметила приближающуюся Петелину и повернула микрофон к ней:

— На месте преступления работает старший следователь Елена Павловна Петелина. Скажите, пожалуйста, вы установили личность преступника?

— Я не даю комментариев.

— Как, по-вашему, имело место ограбление или это акция устрашения любителей самокатов? — не унималась журналистка.

Петелина прикрыла рукой репортерский микрофон и перешла на ледяной тон, не терпящий возражений:

— Выключи микрофон. И отойдем.

Умная журналистка подчинилась. Оказавшись наедине с репортером, следователь потребовала:

— А теперь выкладывай, какую запись вам прислали на студию?

— А правда, что студенту голову отрезали? — гнула свою линию репортер.

— Маша, ты рискуешь нашей дружбой.

— Вы обещали взамен интервью.

— Жди повестку вместе с руководством, — отчеканила следователь и развернулась, чтобы уйти.

— Елена Павловна, простите, — пошла на попятную Луганцева. — Я же работаю, как и вы. Если про голову правда, тогда запись точно не шутка. Сейчас я вам перешлю. Послушайте.

Петелина включила полученный аудиофайл и поднесла телефон к уху. Мужской голос с дурашливой интонацией, которой исполняют сказки для малышей, вещал:

«Жили-были два друга, неразлучны, как конь и подпруга. Посватались они к одной девице, мечтали ее красою насладиться. Девица дала задание, после выполнения обещала свидание. Сделать ее дом чище и радостнее, чтобы жилось красавице сладостнее».

Первой реакцией следователя было недоумение — что за чушь? Но по мере прослушивания ее лицо хмурилось.

«А в доме том водились мыши, жили под полом, но стремились выше. А также голубь девице досаждал, утром по подоконнику когтями топтал. Четырех грызунов зарезал один, и ощущал себя, как господин. Второй друг голову птице оторвал, чтоб тишину никто не нарушал. Кровавый труп птенца каждый заприметил, а мертвых мышек в сарае никто не заметил. Не числом, а умением действовать надо, умных всегда ожидает награда. Присказка закончилась в начале пути, будем ждать сказку, она впереди».

Елена отметила зловещие фразы: «четырех грызунов зарезал» и «голову птице оторвал». В странной сказке улавливался намек на два сегодняшних преступления: убийство на стройке четырех мигрантов и