Неприятности – мое ремесло - Рэймонд Чандлер

– Да уж, ты никогда не мог со мной тягаться, – фыркнул Хьюго Кэндлис.

Он расхохотался, запрокидывая голову и широко открывая рот. Голая грудь и объемистый живот блестели от пота. Вся его одежда состояла из синих шорт, белых шерстяных носков и тяжелых теннисных туфель на каучуковой подошве. У него были седые волосы, широкое лунообразное лицо с маленькими носом и ртом и проницательными поблескивающими глазками.

– Хочешь, приложу тебя еще разок?

– Нет, если это не приказ.

– Ладно, – нахмурившись, бросил Хьюго Кэндлис.

Он сунул ракетку под мышку, достал из кармана шорт брезентовый мешочек и извлек оттуда сигарету и спичку. Потом картинно закурил и бросил обгорелую спичку в центр корта – он привык, что за ним убирают другие.

Кэндлис толчком распахнул дверь в зал для сквоша и, выпятив грудь, важно прошествовал в раздевалку. Дайл молча последовал за ним; его походка была грациозной и бесшумной, как у кошки. Они прошли в душевую.

Кэндлис пел в душе, густо намыливая свое крупное тело, и с наслаждением чередовал ледяную воду с обжигающе горячей. Затем не торопясь вытерся, взял другое полотенце, вышел из душевой и крикнул служителю, чтобы тот принес имбирного лимонада и льда.

В раздевалке тут же появился негр в накрахмаленной белой курточке с подносом в руках. Кэндлис размашисто подписал чек, отпер большой шкафчик с двойными дверцами и со стуком поставил бутылку «Джонни Уокера» на круглый зеленый стол в проходе.

Служитель тщательно смешал две порции напитка.

– Пожалуйста, сэр миста Кэндлис, – произнес он и, получив свои четверть доллара чаевых, удалился.

Джордж Дайл, уже успевший полностью одеться – на нем были изящные фланелевые брюки серого цвета, – появился из-за ряда шкафчиков и взял один из стаканов.

– На сегодня все, шеф? – Прищурившись, он посмотрел сквозь стакан на лампу под потолком.

– Думаю, да, – важно ответил Кэндлис. – Пожалуй, поеду домой и порадую свою малышку. – Его маленькие глазки на мгновение скосились в сторону Дайла.

– Не возражаете, если я не вернусь домой с вами? – осторожно спросил Дайл.

– Да мне все равно. Только Наоми расстроится, – недовольно пробурчал Кэндлис.

Дайл беззвучно шевельнул губами и пожал плечами:

– Вам нравится злить людей, да, шеф?

Кэндлис не ответил и даже не посмотрел в его сторону. Дайл стоял со стаканом в руке и молча наблюдал, как толстяк натягивает атласное белье с монограммами, пурпурного цвета носки с серыми стрелками, шелковую рубашку, тоже с монограммой, и костюм в мелкую черно-белую клетку, в котором он выглядел огромным, словно амбар.

Завязывая пурпурный галстук, Кэндлис громко позвал негра и распорядился приготовить еще одну порцию.

Дайл отказался от спиртного, кивнул на прощание и удалился, неслышно ступая по настеленному между шкафчиками ковру.

Кэндлис закончил одеваться, выпил вторую порцию разбавленного виски, запер шкафчик и сунул в рот толстую коричневую сигару. Негр поднес горящую спичку. Кэндлис прикурил и с важным видом направился к выходу, громко приветствуя знакомых.

После его ухода в раздевалке стало очень тихо. Кто-то негромко засмеялся.

На улице, за порогом клуба «Делмар», шел дождь. Швейцар в ливрее помог Хьюго Кэндлису надеть белый макинтош с поясом, затем отправился за машиной толстяка. Когда автомобиль подъехал к навесу, он раскрыл зонт и держал его над Хьюго, пока тот шествовал по деревянному настилу от ступенек клуба к обочине. У Кэндлиса был лимузин «линкольн», темно-синий с желто-коричневой полосой. Номерной знак 5А6.

Шофер в черном плаще с высоко поднятым воротником не повернул головы. Швейцар открыл дверцу, и Хьюго Кэндлис тяжело опустился на заднее сиденье.

– Спокойной ночи, Сэм. Скажи ему, чтобы ехал домой.

Швейцар отсалютовал, прикоснувшись пальцами к фуражке, захлопнул дверцу и передал распоряжение шоферу, который кивнул, по-прежнему не поворачивая головы. Автомобиль тронулся.

Дождь был косым, и на перекрестках резкие порывы ветра со стуком швыряли струи воды в стекла лимузина. Люди жались друг к другу на углах улиц, пытаясь перейти через бульвар Сансет и при этом не забрызгаться. Хьюго Кэндлис с жалостью поглядывал на них и улыбался.

Автомобиль свернул с Сансет, пересек район Шерман и поехал к холмам. Теперь он стремительно несся по практически пустому бульвару.

В машине было очень жарко. И окна, и отделявшая водителя перегородка оставались закрытыми. Густой удушливый дым от сигары Кэндлиса заполнил салон лимузина.

Кэндлис поморщился и протянул руку, намереваясь опустить стекло. Рукоятка не работала. Он попробовал открыть окно с другой стороны. Тоже безрезультатно. Разозлившись, Кэндлис стал искать маленькую трубку переговорного устройства, чтобы дать нагоняй шоферу. Трубки не оказалось на месте.

Машина резко свернула на прямую аллею, полого поднимавшуюся к вершине холма. С одной стороны дороги росли эвкалипты; домов не было. Кэндлис почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он наклонился и ударил кулаком в стеклянную перегородку. Шофер не повернул головы. Автомобиль с огромной скоростью мчался по темной дороге к вершине холма.

Хьюго Кэндлис отчаянно пытался нащупать ручку дверцы. Ее не было – ни с той, ни с другой стороны. На широком лице Хьюго появилась растерянная улыбка.

Водитель наклонился вправо и протянул руку в перчатке куда-то вниз. Послышался резкий шипящий звук. Хьюго Кэндлис почувствовал запах миндаля.

Поначалу очень слабый – едва заметный и даже приятный. Шипение не смолкало. Запах миндаля усилился, стал горьким и резким, почти невыносимым. Хьюго Кэндлис выронил сигару и изо всех сил ударил кулаком в ближайшее окно. Стекло не разбилось.

Автомобиль поднялся уже довольно высоко, оставив далеко внизу редкие уличные фонари жилых кварталов.

Кэндлис откинулся на спинку сиденья, поднял ногу, намереваясь пнуть стеклянную перегородку, отделявшую его от водителя. Но ему так и не удалось этого сделать. Глаза Хьюго перестали видеть. На его лице застыла сердитая гримаса, голова запрокинулась на подушки, а затем безжизненно поникла между жирных плеч. Мягкая фетровая шляпа белого цвета выглядела бесформенной на большом квадратном черепе.

Шофер быстро оглянулся, на мгновение показав худое ястребиное лицо. Потом снова наклонился вправо, и шипение прекратилось.

Съехав на обочину пустынной дороги, он остановился и выключил фары. Капли дождя глухо стучали по крыше.

Не обращая внимания на дождь, шофер вышел, открыл заднюю дверцу и поспешно отпрянул, зажав пальцами нос.

Некоторое время он стоял в отдалении, то и дело посматривая на дорогу.

На заднем сиденье лимузина Хьюго Кэндлис не шевелился.