Направленный взрыв - Фридрих Незнанский

Фролов недовольно хмыкнул и закатил глаза в потолок. А Меркулов достал из кармана дедовские часы, послушал их и положил обратно. Часы остановились лет десять назад, но Костя по-прежнему не расставался с ними, как с талисманом, надеясь на чудо, на то, что они когда-нибудь сами начнут ходить.

— На сегодняшний день есть несущественное препятствие: Васин сейчас находится в Вильнюсе. На похороны он не приехал, не счел нужным или ему не сообщили — неизвестно.

— Но ты сказал, мы в Германии его возьмем, — сказал я.

— Да. Литва теперь чужая страна. У нас надежных людей в Вильнюсе нет. Все в одночасье стали недругами. Генеральный, Шура, да и я — против международного скандала. А Германия еще пока «наша», пока войска не окончательно выведены. Жаль, конечно, что со всей Прибалтикой после известных событий связи по линии МВД и КГБ разорваны, но думаю, прошвырнуться в бывшую ГДР ты не откажешься? — заулыбался Меркулов.

Тут вмешался Фролов:

— Мы по своим каналам пытались связаться с Васиным. Но это оказалось делом, как ни смешно это звучит, практически невозможным. Все просто: наш полковник на охоте вместе с кем-то из новых хозяев республики. Он прибыл в Вильнюс на самолете командующего ЗГВ, если вдруг почует что-то не то, в любой момент может вылететь обратно в Германию. Так что брать его у немцев — самый лучший вариант, несмотря на то, что там полковник будет среди своих.

— Одним словом, будем оформлять документы на тебя и Грязнова, — сказал Меркулов.

— Фантастически повезло! — воскликнул я. — Я ведь ни разу за нормальным бугром не был.

Фролов осторожно поднялся из кресла, собираясь уходить. Я тоже встал.

— Буду рад с тобой встретиться в Германии. Надеюсь, я не испорчу вам с Грязновым компанию?

— Нет, конечно, — улыбнулся я, и мы пожали друг другу руки.

Фролов вышел.

— Костя, а если Васин ни сном ни духом к нашему делу? Неужели не боишься скандала?

— Конечно. Но я даю лишь санкцию на его задержание как подозреваемого. Если он не виновен, через десять суток мы его освободим. Согласен?

— Согласен, — махнул я рукой.

Сборы в дорогу были недолгими. Предполагалось, что наша с Грязновым командировка должна завершиться через три дня максимум.

Мы прилетим в Германию за сутки до возвращения Васина из охотничьей командировки в Прибалтику. У нас с Грязновым был в общих чертах разработан план задержания полковника, но в конечном счете решено было действовать по обстановке… К тому же в Германии нашей опорой будет Женя Фролов…

Я отогнал машину на стоянку недалеко от дома и договорился, что если рядом с машиной будет вертеться кто-нибудь подозрительный, его под каким-нибудь предлогом задержат и вызовут в милицию.

Благодаря стараниям нашего покровителя, проблем с оформлением командировки у нас не возникло.

В 16.00 за мной должна заехать машина из военной прокуратуры со Славой Грязновым, чтобы отвезти нас в Кубинку на военный аэродром. Мы собрались лететь транспортником, потому что так выходило быстрее. Идею с военным самолетом подал Грязнов, а Меркулов только позвонил куда надо. Все было согласовано, и оставалось лишь оформить необходимые документы.

Единственное, чего я не успевал, так это разжиться марками — все-таки побывать в Германии и не привезти оттуда ничего — это выше моих сил, тем более что на носу Новый год. Хотя бы бутылку шампанского!

И тут я вспомнил, что мой сосед по лестничной площадке, бывший нищий инженер-химик, — ныне богатый совладелец совместного предприятия, выпускающего сантехнику не хуже импортной. С ним мы встречались иногда, здоровались, но дальше этого наше знакомство не шло. Я даже не помнил его имени. Я постучал в дверь, и, к моей радости, сосед оказался дома.

Он стоял на пороге с горлом, обмотанным толстым шарфом.

— Привет! — прохрипел он, явно обрадованный моему визиту. — Проходи! Я тут приболел немного — ангина, зараза такая!

— Я на минуту. Понимаешь, какое дело, через час улетаю в командировку в Германию, а денег — ни шиша! Может быть, ты…

— В Германию?! Так это просто замечательно! — Если бы не горло, он бы орал от радости, а так только шипел, словно рассерженный удав. — Мне, кстати, лекарства кое-какие нужны…

Через пару минут я вышел от него с двумя сотнями немецких марок в кармане и готов был лететь хоть на край света, хоть к черту на рога.

Я уже почти сложил вещи, когда у меня вдруг зазвонил телефон. Я подскочил, схватил трубку:

— Алло!..

— Сашенька, ты сегодня не работаешь? — услышал я родной голос.

— Ира? Ты откуда звонишь?! — заорал я в телефонную трубку, хотя слышимость была вполне приличная.

— Все оттуда же, — ворчливо сказала Ирка. — К тебе не дозвонишься! Тебя нет ни днем, ни ночью, где ты пропадаешь?

— Работаю, и только работаю, — отвечал я, вполне счастливый, и на моем лице, очевидно, была глупейшая улыбка. Кажется, нашей размолвке наступил конец. — Приедешь — все расскажу!

— А с чего ты решил, что я приеду? — спросила Ира. — Может быть, я потому и звоню, чтобы сказать, что я не собираюсь Новый год встречать с тобой…

Внутри все оборвалось, я молча положил трубку.

Словно обухом по голове ударили. Я сидел, привалившись к стенке, и чувствовал, как у меня щиплет в носу от обиды. Мне казалось, что все это несправедливо, что так нельзя, что все наши прежние отношения, они…

Снова зазвонил телефон.

— Ну, старик, ты готов? — услышал я голос Грязнова сквозь треск.

Мне захотелось выругаться во весь голос, но я только сказал:

— Готов.

Я выключал газ и воду, обесточивал проводку, закрывал входную дверь и думал:

«Господи! Почему у меня совершенно нет времени на личную жизнь?! Десять лет практически не знаю покоя. Я встречаю иногда своих школьных и институтских однокашников и вижу, как они устроились в жизни. У всех нормальные семьи, дети. Даже те, кто когда-то учился со мной на юридическом, теперь работают в фирмах, занимаются адвокатской практикой…»

За дверью трезвонил телефон, но у меня уже не было времени. Практика снова подтвердила, что человеку обычно не хватает пяти минут и пяти копеек… Семейная жизнь рушилась, так и не успев начаться…

Перелет длился несколько часов, и за это время мы успели замерзнуть так, что, когда самолет стал заходить на посадку и началась болтанка, у нас зуб на зуб не попадал.

Наконец транспортник сильно тряхнуло — сначала один раз, затем другой, — когда шасси коснулись бетонки; двигатели заревели, и нам оставалось только дождаться, когда эта махина остановится.