Весь этот свет - Сара Пэйнтер

– Я кое-что вспомнила, – сказала я сразу же, как только пришел Марк. Мне не терпелось ему обо всем рассказать, и я не могла больше ждать ни секунды. Ну, если честно, больше всего мне хотелось рассказать об этом Стивену – для него как врача это была бы чистая победа! – но я целый день его не видела.

– Здорово, – ответил Марк и поцеловал меня в щеку. – Надеюсь, наше первое свидание? Оно было чудесным.

Сразу же всплыли детали. Слова «первое свидание» немедленно восстановили в голове все кадры. Воспоминания возвращались, словно наконец открылись двери, и теперь ничего не мешало им вернуться. Я вспомнила, как мы с Марком остались вдвоем после работы и как после пары коктейлей мне пришла в голову глупая идея провести с ним ночь, но он отказался признать, что это было несерьезно. Проснувшись утром после той ночи, я почувствовала себя довольно глупо, а он был в романтическом настроении, пошел купить нам завтрак и утренние газеты, днем позвонил, чтобы сказать, как прекрасно все прошло, и так упорно приглашал на обед, что я в конце концов согласилась, отдав должное его настойчивости.

– И это тоже, – признала я, – но рассказать я хотела о другом. Я вспомнила, как была в машине.

Марк только что сел, но тут же подпрыгнул.

– Хочешь кофе? Мне нужно выпить кофе.

– Ты слышал, что я сказала? Я вспомнила…

– Мир не вращается вокруг тебя, Мина, – буркнул Марк. – Я плохо спал, у меня был тяжелый день, и мне нужно выпить кофе, – и он ушел.

Я стала вставать с кровати, чтобы пойти вслед за ним, но он уже вернулся, и вид у него был такой, словно он поссорился со мной и теперь хочет мириться. Принес два стаканчика, поставил на столик, вновь закинул мои ноги на кровать. Спину при этом свело, но я знала, что он пытается помочь, и ничего не сказала. Но, конечно, он заметил гримасу, перекосившую мое лицо, поэтому буркнул «извини» и стал взбивать подушки.

– Там кто-то был, – продолжала я, не в силах держать это в себе.

– Само собой, «Скорая помощь». И полиция. Ты всех на уши поставила. Хорошо еще, никто не пострадал.

Меня снова пронзило чувство вины. Что, если я неосторожно вела машину? Я знала, что не употребляла ни алкоголя, ни наркотиков, но у меня могло быть паршиво на душе. Новое осознание пронзило, как электрошоком, открылась новая дверь: да, у меня было паршиво на душе. Почему, я так и не поняла, но ощущение было стопроцентно верным.

– Кто-то сидел рядом со мной. А потом вышел, – я старалась уцепиться за эту мысль, старалась вновь вернуть ту ясность, с которой это увидела. – Дверь закрылась. Не моя, а пассажирская.

Марк отхлебнул кофе, состроил гримасу.

– Отвратительный.

– Тебе что, неинтересно? – даже сквозь спутанные ощущения прорвалось раздражение. Я не понимала – неужели ему все равно? Мне казалось, я сильно продвинулась вперед. Я думала, он будет рад.

– Ты все свалила в кучу, – Марк покачал головой. – Думаешь, ты что-то услышала, но пассажирскую дверь, конечно, открыли врачи «Скорой помощи», не говоря уже о том, что вокруг было полно машин.

– Да нет же, в машине явно кто-то был. Мне кажется, полез ко мне в карманы. Может, какой-то сукин сын меня ограбил, пользуясь случаем? – Мысль, что кто-то мог воспользоваться ситуацией, пока я лежала без сознания, беззащитная, вся в крови, была как удар в живот. – Это ужасно. Как мог кто-то так поступить?

– Думаю, это была просто галлюцинация. Ты сильно ударилась головой, и врачи, конечно, установили, что ты была без сознания, разве нет? Ты не можешь помнить, как была в машине. Это просто невозможно. Я понимаю, ты хочешь скорее все вспомнить, но нельзя же полагаться на свои фантазии. Так ты никогда ни к чему не придешь, – он потрепал меня по руке. – Нужно быть сильной. Нужно мириться с фактами.

– Но что, если там в самом деле кто-то был? Тогда нужно заявить в полицию. Если есть свидетель, полиция должна его опросить!

– Ты меня не слушаешь, – голос Марка был пугающе спокоен. – Ты была в машине одна, ты сама ее разбила. Никто не стал бы тебя обворовывать. Ты сама только что сказала – кто мог так поступить? У тебя паранойя.

Паранойя.

– Но…

– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? – сказал Марк таким тоном, что волосы у меня на руках встали дыбом. – У меня, мать твою, был паршивый день, и я хочу провести вечер со своей девушкой, а не мусолить опять эту хрень. Не хочу я думать про эту чертову катастрофу. Я хочу думать о будущем.

Марк провел рукой по волосам. Вид у него был бледный, усталый, и мне стало стыдно.

– Хорошо, – я вздохнула. – Расскажи, как прошел твой день.

Марк принялся болтать о том, с кем встретился, и я изо всех сил старалась слушать. Но слово «паранойя» засело у меня в мозгу, и я ничего не могла поделать. Даже когда он ушел, я все еще не выбросила это слово из головы. И еще я очень тосковала по Джерейнту. Я волновалась за него. Я переживала из-за потери памяти, я была напугана, но больше всего скучала по дому. По брату. Я хотела, чтобы он обнял меня за плечи, рассмешил. Хотела посоветоваться с ним, что делать с Марком.

Меня не отпускало чувство, что Марк знал о катастрофе. Может, он и был в машине. Его реакция еще больше усилила мои подозрения, и, хотя объяснение было довольно разумным, мне все же казалось, он пытается обвести меня вокруг пальца.

Я взяла мобильник, подумала – нужно вновь попробовать дозвониться до Джерейнта. Тяжесть мобильника в руке напомнила о чем-то еще – о том, как я слушаю голосовое сообщение на телефоне. Внезапно я четко увидела свою квартиру и маленький столик, на котором лежал телефон. Сохраненное голосовое сообщение светилось красным и было до боли знакомо. Я знала, что прослушивала его снова и снова, пока каждый звук и вздох не отпечатались в моей памяти.

Голос Джерейнта.

«Мина, перезвони мне. Сейчас. Или, ладно, через пять минут».

Я уронила мобильный, и он упал с кровати, ударился об пол. Голос Джерейнта все звучал, далекий и ясный, будто прямо сейчас, не в моей памяти.

Почему я запомнила это сообщение? Я не хотела знать.

Почему я слушала его снова и снова? Я не хотела знать.

Я вспомнила, как включила автоответчик, и снова увидела мерцающий огонек сохраненного сообщения. Мощная батарея позволила ему пережить поездку из Лондона в Брайтон. Я вспомнила чувство облегчения и в то же время собственной никчемности. Красный свет мерцал болью, осознанием вины, гневом. В глубине души я надеялась, что батарея долго не протянет, что сообщение исчезнет в никуда, но знала – я не заслужила оправдания.

Я просто не хотела вспоминать об этом.

Дверь раскрылась, и от меня требовалось только войти. Джерейнт ждал на той стороне, в этом я не сомневалась, но почему-то не хотела к нему подойти.

Грейс, как обычно, пыталась закрепить шпильками шапочку, и, как обычно, та не поддавалась. Она думала об одном из пациентов, о том, как он провел ночь, и не с первого раза расслышала слова Эви.