Олигарх-подкаблучник - Дарья Калинина

День у капитана Шелеста начался с визита еще одной девицы, пострадавшей от рук неизвестного маньяка, похищающего дамские сумочки. Вчера к нему приходила одна такая, а сегодня притащила с собой еще и приятельницу Лиду.

Лида тут же начала строить Шелесту глазки, что его в общем-то не удивило. Такая уж у него была внешность, что почти все встречающиеся ему на пути девушки принимались кокетничать и заигрывать с ним. Иногда Шелеста это развлекало, иногда раздражало, иногда откровенно бесило.

Но сейчас он был слишком заинтересован самим рассказом потерпевшей, чтобы обращать внимание на ее ужимки. Зато Маринка обратила. И стоило Лиде замолчать, а Шелесту углубиться в раздумья, как Маринка вцепилась Лиде в руку своими острыми коготками.

— Ты снова за свое принялась? — злобно прошипела она.

— Отпусти мою руку.

— Не отпущу, пока ты не перестанешь!

— Что? О чем ты?

— Думаешь, я слепая? Перестань таращиться на Шелеста!

— Я и не думала.

— Думала, еще как думала. Ты и не такое можешь! Думаешь, я не знаю, что это ты у меня Гогу увела?!

Лида чуть не задохнулась. Она в самом деле была уверена, что Маринка не знает. И теперь, будучи уличенной в некрасивом поведении, откровенно смутилась.

— Марин, я же не нарочно! — горячо зашептала она на ухо подруге, косясь на безмолвствующего Шелеста. — Просто так получилось!

— Ладно, Гогу я тебе прощаю. Все равно он никуда не годился. А вот Шелеста ты изволь оставить в покое!

— Не знала, что у тебя на него особые права!

Подруги смерили друг друга откровенно ненавидящими взглядами. Но тут предмет их спора пошевелился. И выражение лиц юных хищниц мгновенно изменилось. Злость, негодование и зависть мгновенно испарились. И на поднявшего голову капитана Шелеста взирали два ангельских создания — сплошная кротость и доброта.

— Ну, как? — пролепетала Маринка. — Вы нас защитите?

— Спасете от маньяка?

В устремленных на Шелеста девичьих глазах была безграничная вера в его силы, ум и отвагу. А также восхищение всеми этими бесценными качествами. Он смущенно кашлянул и произнес:

— Сделаю все, что смогу.

— О! Мы уверены, вы сможете!

— Такой опытный следователь! Конечно, вы распутаете это дело в два счета!

И что мог возразить на это бедный Шелест? Что он вовсе не опытный? Интересно знать, какой мужчина способен на это? Во всяком случае, не Шелест. И он пообещал, что с сегодняшнего дня вплотную возьмется за это дело. А для начала он хочет поговорить еще раз с Кариной — третьей жертвой неведомого маньяка, оставшейся в живых.

— Мы ее приведем! — оживились девушки, усмотрев в этом неплохой повод для еще одного визита к Шелесту. — Когда?

— Чем скорей, тем лучше. Сдается мне, что откладывать это дело не следует. У преступника имеется какой-то гнусный план. И в наших интересах разоблачить его как можно быстрей.

Итак, пока Шелест разбирался с пострадавшими от рук похитителя сумочек девушками, Кира с Лесей продумывали свои собственные шаги на сегодняшний день.

Кроме вполне бодрого и полного сил развратника Эдварда Карапетовича на крючке у подруг был и еще один кавалер. Престарелый ловелас, сначала весело развлекающийся в обществе молоденьких любовниц, а потом безжалостно бросающий их, беременных и крайне несчастных.

Ну да, речь шла о Гогином отце и Леночке. Любовник он или не любовник Леночки? А если это в самом деле так, то что он собой представляет?

Вчерашний ужин Киры с ее новым кавалером в этом отношении не прошел даром. Ей повезло. Владимир не только хорошо знал отца Гоги, но, можно сказать, приятельствовал с ним. И он рассказал Кире много интересного об этом человеке.

— Оказывается, отец Гоги в самом деле очень богат, — рассказывала она утром подруге, сидя на ее кухне и с аппетитом поглощая макароны с тертым сыром, сливочным маслом и кусочками соленой красной рыбы.

Райское кушанье, которое можно лопать сколько влезет и не полнеть. Ведь хвала ученым-селекционерам, наконец-то появилась мука, изделия из которой не только не полнят бедных женщин, а даже делают стройнее.

— Андрей Сергеевич, так зовут Гогиного папу, миллионер!

— Что?

— И я думаю, Гога отчасти прав, когда считает глупым горбатиться за копейки. Состояние его папочки насчитывает многие миллионы.

— Подумаешь, миллионы! — фыркнула Леся. — Мы с тобой тоже миллионерши.

— Мы? Мы с тобой? Леся, очнись! Ку-ку!

— А что? Наши квартиры стоят по несколько миллионов каждая.

Некоторое время Кира таращилась на подругу. А потом откинулась на спинку стула и расхохоталась:

— Несколько миллионов рублей! Леся, мы миллионерши в рублях!

— А у Гогиного отца…

— Там речь идет о миллионах долларов! И при чем тут недвижимость? Владимир говорил о реальных деньгах, которые крутятся в бизнесе Гогиного папы! О наличности, о счетах в банке, о ценных бумагах и акциях, которые в любой момент можно обратить в живые деньги!

Такие суммы заставили Лесю прикусить язык и слушать дальше. Итак, как уже говорилось, Гогиного папу звали Андреем Сергеевичем. Этот простой деревенский парень, настойчивый и работящий, сумел попасть, как говорят, в струю.

— Свой бизнес он организовал на заре перестройки, — вдохновлено пересказывала Кира то, что ей удалось узнать от Владимира о его приятеле. — Начал с торговли в маленьком ларьке. Самый обычный ассортимент. Пиво, сигареты, шоколадки. Но ларьки стояли в удобном месте у самого выхода из метро. Так что торговля шла бойко. Потом он взял еще один ларек, еще и еще. Проблемы с лихоимствующими в то время бандитами ему удавалось решать благодаря тому, что «крышу» держал его бывший армейский друг. Парни вместе служили в Афганистане. А это дружба и взаимовыручка на всю жизнь.

К концу девяностых у Гогиного отца в собственности оказались все торговые точки, вокруг трех станций метро. И он почувствовал, что эра мелкой торговли ему стала тесна.

— И что он сделал тогда? Очень просто, он занялся строительством. И на имеющейся у него в собственности земле выстроил крупный торговый центр.

В те времена город еще не успели наводнить огромные ангарного типа постройки, магазины самообслуживания, где недорого и под одной крышей можно было купить все, начиная от батона свежего хлеба и булочек с корицей и заканчивая стиралкой или теликом.

Гогин отец снова угадал. Этому чутью предпринимателя, которому он нигде не учился, можно было только позавидовать. И пока его конкуренты еще только присматривались к новому виду бизнеса, Гогин отец уже активно строил по городу свои супермаркеты.