Все до последнего страхи - Алекс Финли

пялившихся на свое отражение в этом заляпанном зеркале. Пара закаленных непогодой фермеров, рабочие с завода по производству ирригационного оборудования, несколько старожилов с морщинистыми лицами и пьянчуга. Но в кабинках и за столиками публика собралась помоложе. Стильные пары – «белые воротнички» из «Ирригационных систем Адейра», а также довольно просто одетые парни и девушки немного за двадцать, метавшие дротики и игравшие в бильярд.

Когда Мэтт переступил порог, они все замерли и уставились на него. Это напомнило ему Мексику, когда в джунглях вдруг воцарилась тишина: звери затихли, почувствовав чужака. И угрозу. Тишина воцарилась лишь на какую-то секунду, затем бар вновь привычно загудел.

– У меня для тебя сюрприз, – сказал Ганеш.

Мэтт прищурился.

Из глубины бара показались знакомые лица. Впереди шла Кейла, гламурная, как и всегда. Сзади над ней каланчой нависал Ву-джин, за ним шагала София в армейской цвета хаки куртке. Замыкал строй Кертис, единственный афроамериканец во всем баре. Такую компанию трудно не заметить. Ганеш притащил весь «Остров потерянных игрушек» из Рубин-Холла. Чтобы приехать сюда и побыть с Мэттом, они бросили все свои дела. Он едва сдерживал бурлившие в груди эмоции.

– Вам совсем не обязательно было приезжать, – сказал парень, заключая в объятия сначала Кейлу, потом Софию.

С Ву-джином, не любившим обнимашек, Мэтт стукнулся кулаками, а Кертиса приобнял за плечи.

Они уселись за двумя высокими столами. Ганеш с Ву-джином направились к стойке за выпивкой.

Все мужики, как обычно, пялились на Кейлу, которая давно к этому привыкла. Старики тоже искоса поглядывали на нее, то украдкой, а то и совсем откровенно.

– Смотри! – воскликнула София. – Это же старый музыкальный автомат. – Затем схватила Кейлу за руку. – Мы сейчас придем.

Девушки уверенно протиснулись сквозь толпу, подошли к автомату и, хихикая, стали тыкать пальцами в замызганное стекло. Вскоре помещение заполнили аккорды Highway to Hell AC/DC. Это была одна из любимых групп отца, и к горлу Мэтта подкатил комок.

– Ты в порядке? – уточнил Кертис.

– Так непривычно… Снова оказаться здесь…

Мэтт опять посмотрел в сторону музыкального автомата. С девчонками разговаривали два каких-то типа. Когда один из них что-то сказал Софии, та захохотала. Кейла же их напрочь игнорировала – ее обычный образ действия.

– Когда вы все сюда приехали? – спросил Мэтт. – В смысле, как смогли меня обскакать?

– Утром Ганеш разослал всем сообщения. Сказал, что купил всем билеты и забронировал в мотеле целое крыло, – объяснил Кертис.

Часто можно услышать, что богачи совсем другие. Ганеш во многих отношениях был такой же, как все. А по стандартным меркам Нью-Йоркского университета считался самым обычным: талантливый парень, поселившийся в убогой квартирке, то и дело покуривавший травку и пытавшийся клеить девчонок. Вместе с тем он и правда был другой. За фасадом его эксцентричности скрывалась бескомпромиссность. Всем хотелось сходить на концерт, а билеты уже проданы? Он договаривался с музыкантом и устраивал приватную вечеринку, на которой тот выступал. Друзья не могли позволить себе поездку на весенние каникулы? Он арендовал самолет и снимал на берегу целый дом. Билеты на «Гамильтона»? Да легко. Бронирование мест в «Поло Баре»? Да без проблем. Материальная сторона жизни Ганеша не интересовала. Он ценил лишь жизненный опыт и дружбу. Деньги, всегда имевшиеся у него в наличии, болтались где-то на заднем плане как средство для достижения целей. Так что богачи и правда другие.

Кертис долго не сводил с Мэтта задумчивого взгляда.

– С тобой точно все в порядке? Если хочешь поговорить или уйти отсюда, то мы…

– Нет-нет! – возразил Мэтт. – Видеть вас, собраться всем вместе, как в самый обычный день, – это как раз то, что мне нужно.

Девушки вернулись обратно.

– Куда, на хрен, запропастилась наша выпивка? – спросила Кейла, оглядывая бар.

– Эти парни к вам приставали? – спросил Мэтт.

– Мы живем в Нью-Йорке, папочка, – ответила она, – думаю, мы справимся.

Он улыбнулся – колкость всегда лучше жалости.

– Представляешь, – со смехом сказала София, – одного из них зовут Молния, второго Шторм. А их брата, как они меня заверили, Гром. Я не вру.

Наконец с выпивкой в руках возвратились Ганеш и Ву-джин. Кореец нес и стакан воды для Кертиса.

Совсем скоро София разглагольствовала о политике и последней волне негодования в Твиттере, парни завели разговор на темы спорта, а Мэтт с Кейлой по привычке вступили в яростный спор о том, кто из режиссеров лучше. Будто все собрались в Purple Haze в самый заурядный пятничный вечер.

– Да твой М. Найт Шьямалан Джордану Пилу в подметки не годится, – наседала Кейла.

– Признаю: Пил вдохнул в жанр ужасов новую жизнь. Сделал умнее, снабдил общественными комментариями. Но скажу тебе только два слова: «Шестое чувство».

– Подумаешь, у меня есть два своих, которые я могу тебе сказать: «Повелитель стихий». Кошмар. К тому же Пил не играет с таким надменным видом в собственных фильмах эпизодические роли.

– Ну да, ненавидеть М. Найта сегодня модно.

– Ты хочешь сказать, мое мнение всего лишь дань моде? – Кейла сделала глоток пива и вперила в него взгляд.

Когда она злилась, в ее прекрасных глазах вспыхивали огоньки.

– Эй, вы, полегче! Когда вернусь со следующей порцией, чтоб этот ваш идиотский спор был закончен, – прикрикнул на них Ганеш и направился к барной стойке.

Кейла поняла, что вела себя… словом, как Кейла. Мэтт мог бы ее за это обнять.

– Прости, – сказала девушка, – не надо мне было…

Он потянулся через стол и накрыл ладонью ее руку.

– Если твои взгляды когда-либо и будут данью моде, то только потому, что законодательницей этой моды будешь ты сама.

У нее заблестели глаза, словно Кейла собиралась сказать о его семье что-то такое, от чего они оба бы заплакали. Но тут же тряхнула головой, избавляясь от наваждения и понимая, что так делать ей не нужно.

– Я просто не пойму, как можно до такой степени любить Шьямалана.

Лицо Мэтта вновь расплылось в улыбке. Вообще-то она была права, ведь большинство снобов, изучающих кинематографию в университете Нью-Йорка, на М. Найта Шьямалана смотрели свысока. Но Мэтт любил его фильмы; в их основе