Скелет в семейном альбоме - Геннадий Сорокин

«Если пойти провожать Лизу, то куда девать Арину? Если вначале завести дочку домой, то Лиза что будет делать, в подъезде меня ждать или вместе со мной к Наталье пойдет? Куда ни кинь, всюду клин!»

Выход из положения нашла Елизавета.

– Вези Арину домой. Завтра позвонишь мне на работу, и я скажу, где мы увидимся.

Наталья была дома одна. Встретила она нас неласково, как видно, дела ее на личном фронте шли неважно.

– Где это ты такого жирафа купил? – безразличным тоном спросила Наталья. – Раздень Арину, у меня каша варится, не могу от плиты отойти.

Она пошла на кухню. Дочка внимательно посмотрела ей в спину и отчетливо сказала:

– Мама, иди сюда!

Наталья замерла в дверном проеме, медленно-медленно, как в замедленной киносъемке, повернулась к нам.

– Мама, жираф! – Арина протянула Наталье игрушку. – Он мой друг.

– Андрюша, Арина разговаривать начала? – потерянным голосом спросила Наталья. – Давно? Ты почему мне ничего об этом не сказал?

Тут до нее дошло, что дочка не просто начала разговаривать, а стала сразу же говорить осмысленными предложениями.

– Арина, доченька моя! – Наталья бросилась перед Ариной на колени, стала целовать ее в щеки, в лоб, в растрепавшиеся волосы. – Андрюша, что ты стоишь, как неродной? Разувайся, проходи. Я сейчас стол накрою, выпьем по рюмочке, расскажешь мне, как все произошло.

– Наташа, я, пожалуй, пойду, – неуверенно сказал я.

– Не будь сволочью! – перебила меня Наталья. – Оставайся и расскажешь, как Арина начала говорить. У нас такое событие, а ты хочешь увильнуть? Ты, Андрей, как был эгоистом, так и остался им. Скажи, у тебя что, много срочных дел? Тебе уже дочка совсем безразлична стала?

С кухни потянуло сгоревшей манной кашей. Наталья оставила дочь на меня и побежала устранять аварию. Я скинул туфли и стал раздевать Арину.

За столом, под коньячок, рассказывая Наталье о приключениях Арины в «Изумрудном лесу», я вдруг отчетливо понял, что Наталья стала неинтересна мне как женщина. С появлением Лизы она стала мне чужой.

«Вот так все кончается, – подумал я. – Была любимая женщина, а стала просто женщина, и по воле случая мать нашего совместного ребенка. Дочка у нас общая, а мы – навсегда чужие».

В понедельник двенадцатого июня рейсом из Москвы в наш город прилетел вор в законе Дато Батумский с сопровождающей свитой. Его встречала представительная делегация местных преступных авторитетов. По их требованию администрация аэропорта разрешила автомобилям встречающих подъехать за гостем к трапу самолета.

На двух «девятках» и двух «Волгах» кортеж нового теневого правителя области двинулся в город. На трассе из аэропорта попутные «Жигули», идущие впереди головной машины кортежа, резко затормозили и остановились посреди дороги. Одновременно второй автомобиль, идущий по встречной полосе, блокировал оставшийся участок дороги.

Из «Жигулей» вышли два молодчика с автоматами Калашникова наперевес. За ними следом – высокий парень, одетый во все черное. Поблескивая медальоном-черепом на шее, незнакомец громко сказал:

– Внимание, недоноски! Запоминаем мантру: один рыпнется – всех положим!

Сопровождаемый одним из автоматчиков парень в черном прошелся вдоль кортежа, заглядывая внутрь автомобилей. У «Волги» с Дато Батумским остановился.

– Вот этот, на заднем сиденье! – Незнакомец показал на высокопоставленного гостя.

Трое дюжих молодцов выволокли Дато Батумского из машины и стали избивать его ногами и милицейскими резиновыми дубинками, с размаху пару раз приложили лицом о капот «Волги».

– Я же по-человечески сказал, чтобы никаких иноземцев в области не было. – Незнакомец подошел к Дато Батумскому, брезгливо осмотрел его разбитую в кровь физиономию. – Ты, джигит, русский язык понимаешь? Я даю тебе ровно сутки. Если завтра ты мне встретишься, то я прикажу повесить тебя на первом же фонарном столбе. Ты меня понял, уважаемый?

– Смотри, падла, как бы ты сам на перо не наскочил, – огрызнулся Дато.

– Чего-чего? – засмеялся незнакомец. – Ты мне угрожаешь? Может, подеремся один на один, как двое мужчин, или ты в штаны от страха наложил? То-то я чую, запах от тебя неприятный идет.

Дато Батумский оскалился, выпрямился, резким движением выбросил вперед руку с ножом-выкидухой. Щелчок. В лучах полуденного солнца сверкнула шлифованная сталь клинка.

Дальше представление не состоялось. Незнакомец в черном отработанным ударом карате – ногой в висок – отправил вора в глубокий нокаут.

– И этот сопляк вздумал меня ножом пугать! – Незнакомец сплюнул на поверженного врага. – Все слышали про завтрашний день?

Столпившиеся у автомобилей сопровождающие Дато Батумского согласно закивали.

– Если завтра я узнаю, что этот человек не покинул пределы области, – готовьтесь к новым похоронам. Я слов на ветер не бросаю.

Рассказывая мне эту историю, Малышев не переставал возмущаться:

– Представь, на трассе, со стороны аэропорта и из города, встало не меньше двух десятков машин. Водители и пассажиры вылезли, глазели на автоматчиков, на драку, и ни один из них не повернул машину назад и не позвонил в милицию. Вот так и живем! На трассе сто человек, а «ноль-два» набрать некому.

– Кто тогда про Геру рассказал? – неосторожно спросил я.

– Про кого? – нахмурился Малышев. – Откуда ты знаешь, как этого каратиста зовут? Ты же за городом жил? Андрей Николаевич, ты никак что-то от меня скрывать надумал?

– Ничего я не скрываю! Николай Алексеевич, перед отъездом ко мне поступила информация, что некий Гера публично заявил, что не пустит в город нового вора в законе из другого региона. Все! Больше я про этого Геру ничего не знаю.

– Почему раньше не доложил?

– А что я буду про него докладывать, если я даже фамилии его не знаю? Кстати, автоматы-то у его людей настоящие были?

– С автоматами вот какая история. За день до приезда Дато Батумского в сорок первой школе неизвестные преступники ночью отключили сигнализацию, взломали кабинет начальной военной подготовки и украли два учебных автомата «АК-47».

– Так у них же стволы расточенные! Эти автоматы только собирать-разбирать можно, а выстрелить из них не получится.

– Ты сам-то понимаешь, какую чушь несешь? – усмехнулся Малышев. – Автоматы хоть и учебные, но вполне себе настоящие, а что у них лишняя дырка в стволе… На тебя такой автомат наставят – ты будешь умничать, целостность ствола проверять или на слово автоматчику поверишь, что он в тебе дырок понаделает?

– Автоматы могли украсть для прикрытия, – предположил я. – Кража – это хорошая легенда, чтобы до поры до времени настоящие стволы не светить. Если Гера задумал устроить в области глобальный передел, то с учебными автоматами много не навоюешь. Кстати, куда после разборок на дороге делся Дато Батумский?