Ничего не бойся - Лиза Гарднер

– Откуда вам знать? Она ведь так и не ответила ни на одно из ваших писем.

– Не ответила, – кивнул Сгарци. – Но никакого секрета здесь нет, стоит только копнуть поглубже. Что я, собственно, и сделал – поговорил с ее бывшими сокамерниками…

– Она сидит в одиночке.

– Но коридор-то общий. Думаете, они не переговариваются через дверные окошки? Либо когда идут на медицинское обследование и на свидания. Было бы желание, а возможность пообщаться всегда найдется, даже в одиночной камере.

– И с кем вы беседовали? – Ди-Ди прищурилась.

– Эти люди все равно не станут с вами разговаривать. Думаю, вы и сами догадываетесь, что они не слишком благосклонно относятся к офицерам полиции. А вот к такому красавчику, как я…

– Просто расскажите, что вам удалось выяснить, – перебил его Фил.

– У Шаны есть друг.

– Кто?

– Поклонник. Как я понимаю, из прошлого. Может, они жили в одном районе, может, познакомились в сиротском приюте… Никто точно не знает, кто это, но он все эти годы поддерживает с ней связь, даже выполняет ее мелкие поручения.

– Например?

– Ну, например, следит за ее сестрой.

– За доктором Аделин Глен?

– Точно. Шана ею буквально одержима. Работа, квартира, машина – у Аделин есть все, о чем мечтает Шана. Разумеется, она ей завидует.

– И откуда ее бывшие сокамерники об этом узнали?

Сгарци пожал плечами:

– Не знаю, но факт остается фактом. Шане известно то, о чем знать она не должна, включая информацию о ее сокамерниках. Видимо, этот дружок всегда снабжал ее сведениями, потому что всякий раз, когда кто-то ругался с Шаной, она раздавала вполне конкретные угрозы. Ну, что-то вроде «хватить петь эту дурацкую песню или в следующий раз, когда твоя мамаша-шлюха поведет твоего сыночка в садик «Медвежонок Билли», они оба об этом сильно пожалеют». И все в таком духе. Она знала даже название садика. Так что девушки выполняли все, что она им говорила. Она запугивала их раньше, запугивает и сейчас. Я не шучу. Спросите любого, кто мало-мальски с ней знаком. Репутация Шаны распространилась далеко за пределы лечебницы. Пусть руководство и ее сестра дальше думают, что Шана бедная заблудшая душа, но я-то знаю правду. В ее руках сосредоточено больше власти, чем у суперинтенданта МакКиннон. Депрессивный заключенный днем, гений-психопат ночью.

Ди-Ди уставилась на Сгарци. Она не знала, что сказать. Не знала, что думать.

– Сто пятьдесят три, – произнес Фил.

– Что, простите?

– Сто пятьдесят три. Вы же эксперт по Шане Дэй. Вы нам и скажите, что означают эти цифры.

Сгарци нахмурился:

– Без понятия.

– Вам что-нибудь известно о Гарри Дэе, отце Шаны?

– Ну конечно.

– Может, эти цифры что-то значили для него?

– Нечто вроде счастливого числа?

– Это было оно?

– Даже не знаю. Нигде ничего такого нет.

– Может, это какой-то адрес? – предположила Уоррен. – Что-то важное для Гарри или его жертвы?

Сгарци покачал головой. Он выглядел таким же озадаченным, как детективы.

– Тогда, быть может, для Шаны? – спросила Ди-Ди. – Или для вашего кузена? Для ее приемной семьи? Какой у них, кстати, был адрес?

– Ну, точно не сто пятьдесят три. – Сгарци внезапно посуровел. – А какое это вообще имеет значение? Это что, подсказка от Убийцы с розой? Какой-то тайный шифр, который вам нужно разгадать? Если так, я бы мог этим заняться, не бесплатно, конечно же. Все-таки я первый начал копать в этом направлении.

– Да за что мы будем вам платить? – откликнулась Уоррен. – Вы пока не сообщили нам ничего нового.

– Я рассказал вам про друга Шаны.

– Про какого друга? Про воображаемого, вы хотели сказать? С которым она разговаривает, но которого никто никогда не видел? С тем же успехом мы можем поискать Каспера, дружелюбное привидение[13].

– Но вы не можете отрицать, что у нее есть глаза и уши за стенами лечебницы.

– Это мы и без вас знали.

– Она следит за своей сестрой.

– И это мы тоже знали.

– Откуда?

– Доктор Глен не так глупа, как кажется. Я бы даже сказала, наоборот. К тому же она квалифицированный специалист, который не питает иллюзий по поводу своей семьи. Ну же. Нам нужно что-то действительно стоящее. Почему вы думаете, что Шана связана с нашим убийцей?

– Ну, начать с того, что он снимает кожу со своих жертв. Дело не только в Гарри, который собирал своеобразную коллекцию, но и в самой Шане. Я знаю, что она сделала с кузеном. Четырнадцатилетний мальчик, ну как же… Я тогда проник в кабинет дяди и увидел фотографии. Понимаете… – Голос Сгарци надломился. Несмотря на всю браваду, самообладание покинуло его. – Когда я прочел в газете о деталях последних двух убийств, перед глазами у меня поплыли те фотографии. Руки и живот Донни были… Я сразу понял, что сделали с теми женщинами. Потому что мне уже приходилось видеть подобное, пусть и на снимках, но все же. Скажите мне, что я не прав, детектив. Посмотрите мне в глаза и скажите, что я ошибаюсь.

Ди-Ди и Фил не проронили ни слова. Они отвели глаза и впервые за весь разговор не знали, что ответить. Не далее как двадцать четыре часа назад они вместе просматривали дело Шаны Дэй, и к нему были приложены те самые фотографии, о которых только что упомянул Сгарци. Он не ошибся. Параллель между тем, что Шана сделала со своей жертвой, тем, что делал ее отец со своими, и тем, что вытворяет Убийца с розой теперь, была очевидна…

– Шана Дэй не убивала тех женщин, – продолжил Сгарци. – И Гарри Дэй, само собой, тоже этого сделать не мог. Но если срезанная кожа – визитная карточка как отца, так и дочери…

Сгарци осекся. Ди-Ди уже знала, что он собирается сказать.

– Что ж, остается еще один член их семьи…

Первым делом нужно избавиться от склянок с формальдегидом.

После беседы с Шаной я позвонила своему секретарю и попросила отменить все сеансы на текущей неделе. Слишком пессимистично? Просто я готовилась к худшему. Приемный отец был прав: то, что я не могу чувствовать боль, не значит, что родня не сможет мне ее причинить.

Сестра что-то знала. Ни сам допрос, ни вопросы детектива – ничто не вызвало у нее удивления. Пожалуй, это было самое важное, что я уяснила из сегодняшнего разговора. Детективы могут погладить себя по головке или даже похвалить меня за то, что я «заставила» Шану выдать секретный номер сто пятьдесят три. Но я слишком хорошо знаю свою сестру. Для нее это была игра. И сегодня она наглядно продемонстрировала, что играть в нее мы будем по ее правилам.