Страх никогда не стареет - Геннадий Сорокин

– И что же ты ответила? – подчеркнуто холодно спросил я.

Она остановилась, развернулась, глядя мне в лицо. Глаза ее помутнели, набухнув слезами, губы задрожали от ярости и обиды.

– Ты тоже, как и он, меня за шлюху принимаешь? Или за убийцу?

Не дожидаясь, пока она влепит мне пощечину, я сгреб ее и в ушко, как тогда, в ее кабинете, когда нам в первый раз помешали поцеловаться, прошептал:

– Я знаю, что ты не убийца. Только ради всего святого, стой, не дергайся. Я видел тебя через несколько часов после убийства. Ты не знала, что я приеду, и этого никто не знал, и никто не мог предположить, что я брошу девчонку на Сергея и поеду к тебе. А у тебя была теплая разобранная кровать, простыня была помята – на кровати спали. Нужно быть великой актрисой, чтобы разыграть утром, когда я рассказал тебе про убийство, такое удивление. Нужно иметь стальные нервы, чтобы убить собственную экономку и, вернувшись, преспокойно лечь спать. И нужно быть большой дурой, чтобы идти на такое дело с распущенными волосами, чтобы они из-под капюшона торчали. Они у тебя сейчас связаны в «конский хвост», как тогда, когда ты провожала меня. А с чего бы это ты перед тем, как идти на убийство, должна волосы распускать? Наташа, просто никто не знает всех этих мелочей, но я-то знаю! Неужели ты думаешь, что я брошу тебя?

Она отстранилась от меня, достала платочек и утерла слезы.

Я вновь обнял ее за талию, и мы пошли по той же аллее по направлению к музыкальному фонтану. Ее, несмотря на теплую погоду, трясло мелкой дрожью.

– Наташа, пускай они играют в свои мерзкие игры. Они доиграются, мать их! Пусть потешатся. А тебе я раз сказал и скажу еще раз: я знаю, что ты не убийца Фаины. Я знаю, что ты не организовывала убийство своего отца. И я верю, что истинных преступников я смогу вывести на чистую воду. Во всяком случае, все для этого сделаю. Я с тобой, – я чмокнул ее в щеку.

Она прижалась ко мне и перестала трястись, только иногда вздрагивала.

– Теперь, спокойнее, что ты ответила Городилову.

– Ничего не ответила. Я в какой-то ступор впала: ни «да», ни «нет». Он понял, что с меня толку никакого, и уехал. Сказал, вечером все закажет и заедет домой.

– А что бы ты ответила, если бы речь не шла ни о каком убийстве? Если бы он тебя просто пригласил поужинать вдвоем? Разве он не может за тобой поухаживать?

– Это так ухаживают?! Ты в своем уме, Саша? Вначале тюрьмой угрожают, а потом в кровать тянут? Ты считаешь, что это нормально? И я должна с радостью согласиться под него лечь? Да я не убивала никого и собой расплачиваться, как дешевая проститутка, не собираюсь! Он всю жизнь перед моим отцом унижался, а теперь решил с его дочерью переспать, чтобы себя наконец человеком почувствовать, а не мальчиком на побегушках? Что он из себя представляет? Если бы не мой отец, он бы до сих пор с палкой на дороге стоял!

– Ты, кстати, до сих пор о нем хорошо отзывалась.

– До сих пор он меня в кровать не тащил!

– Он и Инна в одно время были в Вене, весной этого года. Ты ничего про это не знаешь?

– Совершенно ничего. Инна туда ездила по делам, встречалась с австрийскими фармацевтами. А зачем туда Городилов ездил, я не знаю. Может, случайное совпадение? Они вместе летали? Нет? Тогда, наверное, случайность. Зачем он, женатый, Инне? Да и как мужик он староват.

Городилову было примерно лет сорок пять. Так вот когда в глазах двадцатипятилетних девушек наступает мужская старость! Мне до нее еще целых восемь лет! Много это или мало?

– Все, пошли назад. Ты успокоилась?

– Ты приедешь вечером?

– А Городилов?

– Если осмелится приехать, я выгоню его. Как только ты приедешь, я выгоню кого угодно. Саша, я не убивала Фаину. Скажи мне, они же не могут все так подстроить, что это я убийца?

– Подстроить можно все, что угодно. Другое дело, связываться не будут. Они-то понимают, что я просто так не дам тебя сожрать. Пускай мне это дорого будет стоить, но тебя я им не отдам. А за мной сила московская. Когда придешь домой, просмотри все мелкие вещи. Постараюсь тебе объяснить. В общем, я был на квартире, где произошло убийство. И там мы ничего такого не нашли. Но сейчас дело у этого молодчика Скорнякова. Если кто-то захочет тебя еще как-то привязать к этому убийству, то им может прийти на ум что-нибудь подкинуть в квартиру. Потом они повторно осмотрят место происшествия и найдут какую-нибудь мелочь, принадлежащую тебе. Заколку. Перчатку. Нет, перчатку мы бы в первый раз нашли. Окурков там тоже не было. Ну, не знаю, что может обронить девушка. Подумай, посмотри.

– К ужину приедешь? – Она остановилась, положила руки мне на плечи. Не обняла, а только положила кисти рук. – Я буду тебя ждать, Саша.

– Как только смогу, я приеду.

– А в среду ты приехал, чтобы посмотреть на мою реакцию? Чтобы проверить кровать? А что ты еще хотел проверить? – В ее глазах появился стальной оттенок, отчего они стали не просто голубыми, а с каким-то серым оттенком. Хотя голос Натальи не приобрел металлических ноток, но определенная жесткость в нем появилась. – Ты приехал потому, что подозревал меня?

– Считай, как тебе будет угодно. – Я развернулся и пошел в сторону ГУВД. Выяснение отношений в мои планы не входило.

А в планы Городилова, скорее всего, не входило интимное времяпровождение с Натальей. Понятно, переспав с дочкой своего бывшего покровителя, он бы вознесся в собственных глазах, но не более. Не такая уж Наталья красавица, чтобы гордиться всю оставшуюся жизнь, что обладал её телом. Для Городилова гораздо важнее сейчас, пока события развиваются в нужном русле, стрясти с неё деньги. Хочешь, Наташенька, гулять по свободе – плати! Не хочешь, загремишь на нары. Он задумал сугубо деловой ужин, с озвучиванием цены, а не адюльтер, как подумала Наталья.

Придя в кабинет, я вновь связался с Главным сервером.

«Про то, что убийца – скорее всего, женщина, в ФСБ сами догадались?»

«Сами. У нас программы практически одинаковые».

Если Городилов узнал новости от ФСБ, то это немного хуже. Было бы интереснее, если бы про убийцу-женщину знали двое: я и он. Я от Главного сервера, а вот он… Тут было поле для размышления! А так он просто мгновенно решил воспользоваться попавшей ему в руки служебной информацией в личных целях.

– Каковы наши планы? – спросил Сергей, когда я наконец-то освободился.

– Планы? Ждать, друг мой, ждать, когда они нанесут новый удар! А они должны, просто обязаны перейти в атаку! Они не могут пустить дело на самотек и ждать, когда мы раскроем убийство. Раскроем одно, считай, что раскрыли и второе.

Я рассказал ему обо всем, что узнал от Натальи, потом взял полотенце и протянул его Сергею:

– Встань около зеркала. Полотенце одним концом прижми к макушке головы.

– Это типа длинные волосы убийцы?

– Вы делаете успехи, господин майор! Итак, ты пошел на убийство. Вечером Наталья при мне сплетает волосы в «конский хвост». Мораль?