Иероглиф смерти - Антон Грановский

– Да.

– Значит, танцы – это то, что отличает человека от животных, верно?

Митя снова подумал и сказал:

– Пожалуй.

– А ты не думал, что, возможно, люди родились для того, чтобы танцевать? Просто они об этом не знают. Они уверены, что лучшее в мире занятие – это взять пистолет и убить кого-нибудь, а потом забрать его деньги, чтобы кто-то другой убил из-за них тебя самого.

Мальчик задумался. А Глеб закурил и сказал:

– Люди должны танцевать, дружище. Они должны петь песни, сочинять стихи, любить друг друга. В этом и состоит наше предназначение. И не слушай кретинов, которые говорят, что танцы – не мужское занятие. Это они говорят из зависти.

Митя посмотрел на Глеба снизу вверх и подозрительно прищурился.

– Вы правда так думаете?

– Конечно. Я и сам обожаю танцевать. Как-нибудь я покажу тебе парочку своих коронных движений. Но только в том случае, если ты пообещаешь не смеяться.

Митя улыбнулся:

– Я обещаю.

Глеб кивнул:

– Значит, договорились.

Когда десять минут спустя они втроем шагали к машине Глеба, Митя посмотрел на Машу и сказал:

– Мам, я поеду на конкурс.

Маша удивленно взглянула на сына.

– Почему ты передумал?

– Потому что звери не умеют танцевать, а я – умею.

– Резонный довод, – улыбнулась Мария. – И кто тебя надоумил?

– Дядя Глеб. И еще он пообещал, что станцует для меня.

Мария глянула на Корсака и насмешливо произнесла:

– Хотела бы я на это посмотреть!

– Напрасно смеетесь, – заметил, дымя сигаретой, Глеб. – Я отличный танцор.

– И когда вы в последний раз танцевали?

Он выпустил изо рта облачко дыма и важно заявил:

– Это не имеет значения. Над настоящим талантом годы не властны.

Они посмотрели друг на друга и прыснули от смеха.

Глеб довез своих пассажиров до дома Митиной бабушки и даже довел их до подъезда, а сам вернулся к машине и закурил. Он размышлял о странных перипетиях судьбы, которая вначале присылает тебе завернутые в бумагу кости, а потом знакомит с самой очаровательной женщиной на свете. И, кажется, даже дает тебе шанс…

– Эй, друг! – окликнул Глеба незнакомый голос. – Угостишь сигареткой?

Глеб обернулся, и в тот же миг крепкий кулак врезался ему в лицо. Корсак рухнул на асфальт. Высокий черноволосый парень с наката ударил его ногой по ребрам. Затем присел рядом с Глебом на корточки и сказал:

– Чтобы я тебя больше не видел рядом с этой женщиной. Понял меня?

Глеб сплюнул кровь и процедил:

– Да пошел ты…

Парень усмехнулся:

– Неправильный ответ.

Он коротко и хлестко ударил Глеба кулаком по лицу. Затем отчеканил:

– Повторяю: еще раз увижу тебя рядом с этой женщиной – убью. Скажи, что понял, или я снова тебя ударю.

Глеб посмотрел на здоровяка презрительным взглядом и небрежно проговорил:

– Пошел к черту, дурак.

Парень ударил снова. Затылок журналиста стукнулся об асфальт. В эту секунду из-за угла вышла Мария. Увидев распростертого на асфальте Глеба и сидящего рядом с ним дилера Макса, она вскрикнула и бросилась к ним. Макс повернул голову на крик и быстро поднялся на ноги.

Мария ринулась на дилера с кулаками.

– Какого черта ты творишь? – крикнула она гневно.

Макс молча попятился, глядя на Марию с хмурой угрюмостью. Она ударила его кулаком по груди. Потом – по лицу. Он не отошел и не покачнулся.

Мария взглянула на Макса ненавидящим взглядом и процедила сквозь зубы:

– Чтобы через секунду духа твоего здесь не было.

– Значит, вот так?

– Значит, вот так.

Он ухмыльнулся:

– Зря. Вы еще придете ко мне за дозой.

Потом развернулся и зашагал прочь, выбивая ботинками из луж брызги. Маша склонилась над Корсаком.

– Глеб! Вы живы?

– Да, – ответил Корсак. Приподнялся на локте, сплюнул кровь и добавил: – Но, кажется, не совсем цел.

* * *

– Ай!

– Терпите. – Мария сполоснула платок в миске с водой и принялась за вторую скулу Глеба.

Он лежал на диване, головой на трех маленьких подушках. Лицо его было почти очищено от крови, но выглядел Корсак все еще скверно.

– Знаете, в детстве я мечтала стать ветеринаром, – сказала Мария, обрабатывая его лицо.

– И теперь решили, что настало время осуществить свою мечту? – Глеб попытался улыбнуться, но губы его были разбиты, и он поморщился от боли. – У вас неплохо получается.

– С собакой или котом мне было бы легче, чем с вами, – иронично заметила Маша.

– Почему?

– Потому что они не болтают.

– С этим не поспоришь, – согласился Глеб.

Мария отложила тряпку и потянулась за коробкой с пластырем.

– Не понимаю… – сказала она, вынимая пластырь из коробки. – Как вы могли так поступить?

– О чем вы?

– Почему дали этому мальчишке себя избить?

– Ну, во-первых, он не спрашивал разрешения. А во-вторых… вы же видели, какой он здоровый!

Мария аккуратно наклеила пластырь на распухшую переносицу Глеба.

– Вы не похожи на тех, с кем легко справиться.

Корсак хмыкнул.

– Я был бы рад показать ему свой знаменитый хук правой, но парень застал меня врасплох.

Мария чуть отстранилась и оценивающе оглядела лицо Глеба.

– Ну? – спросил он тихо. – Как я выгляжу?

– Отлично! Хоть сейчас под венец!

– Если с вами – я готов.

Мария чуть прищурила свои темные глаза, отчего лицо ее стало насмешливым и строгим одновременно.

– Не шутите так, – сказала она. – Я ведь могу и согласиться.

Глеб снова не удержался от улыбки.

– Хорошая из нас с вами получилась бы пара, – сказал он весело. – На улице меня калечат – дома вы меня лечите. Гармоничный брак.

– Я бы не дала вас в обиду, – с улыбкой заверила его Маша.

– Правда?

– Конечно. У меня есть огромный табельный пистолет.

– И вы умеете им пользоваться?

– А чего там уметь – берешь пистолет за ствол и бьешь противника рукояткой по голове. Как видите, все просто.