Статский советник по делам обольщения - Валерия Вербинина

– Разумеется! Антон Филиппович вообще приложил нешуточные усилия, чтобы узнать духи, которыми была надушена Гвендолен Мэйнбридж. Согласитесь, что это позволило бы поставить в деле точку, после чего мы просто передали бы сведения, которыми располагаем, Карлу фон Лиденхофу.

– Нет, – покачал головой Багратионов, – это лишнее, сударыня. Хотя я ценю усердие Антона Филипповича и, разумеется, представлю его к награде… гм… за проявленную им расторопность, но нет никакой нужды выяснять марку духов этой дамы. Карлу фон Лиденхофу вообще ни к чему знать, что это господин Непомнящий пытался залезть в окошко, иначе дело может принять крайне неприятный оборот.

– Но нам все же придется представить объяснение по поводу человека, который влез в окно, – напомнил Ломов. – Хоть что-то мы должны будем о нем сказать!

– Разумеется, – кивнул Багратионов. Амалия указала ему выход из довольно щекотливой ситуации, и генерал был намерен им воспользоваться. Разумеется, Непомнящему только показалось, что коллеги собирались его прикончить; на самом деле все это было шуткой, и вообще он помогал им, как мог. – Итак, в окно влез… м-м… грабитель. Да, грабитель, – продолжал генерал, переводя взгляд с одного агента на другого. – Он спугнул убийцу, и тот скрылся. Пожалуй, надо будет поговорить с моими знакомыми из полиции, пусть они и в самом деле кого-нибудь поймают…

И Амалия, и Ломов были бы не прочь сейчас наговорить генералу много чего любопытного, но они служили в Особой службе уже не первый год и отлично понимали, что любые слова в этой ситуации бесполезны. Итак, растяпа, который заварил всю кашу, получит награду и будет иметь все основания гордиться собой, в то время как они сами…

– Но Антон Филиппович уехал из Москвы вопреки вашим инструкциям, – напомнила Амалия. – Как быть с этим фактом?

– Ну что ж, – пророкотал генерал, – я пожурю его… так сказать, по-отечески… Но так как задание было для отвода глаз, то я не вижу смысла на нем задерживаться.

– Что вы намерены делать, Петр Петрович? – спросила Амалия. – Вы расскажете Карлу фон Лиденхофу нашу версию убийства, опустив, разумеется, некоторые детали?

– Разумеется, я передам ему, к каким выводам вы пришли, – ответил генерал. – Что Гвендолен Мэйн-бридж, очевидно, в сообщничестве со своим мужем, мистером Мэйнбриджем, отравила Михаэля Риттера, так как хотела отомстить за гибель своих братьев. Возможно, за ней стоял кто-то еще, но, я полагаю, Карл фон Лиденхоф сам сумеет во всем разобраться, уже без нашей помощи. Впрочем, судя по его действиям, вряд ли наша версия станет для него откровением.

– Он их пришьет, – убежденно заявил Ломов. – Миссис Мэйнбридж недолго будет наслаждаться своей местью.

– Сергей Васильевич, – строго промолвил генерал, – прошу вас… Не следует всех людей мерить по себе. Герр фон Лиденхоф – чрезвычайно осмотрительный молодой человек. Уверен, что, рассмотрев все обстоятельства дела, он придет к выводу, что преступление – доказать которое, кстати говоря, практически невозможно – стало итогом, так сказать, непреодолимых обстоятельств. Конечно, миссис Мэйнбридж не следовало брать на себя роль судьи и палача в одном лице, тем более что, какя понимаю, дуэль состоялась по правилам. В конце концов, не хочешь погибнуть на дуэли – не стреляйся. Ее братья погибли, потому что недооценили Михаэля Риттера, а Риттер погиб, потому что недооценил силу ненависти этой дамы. Полагаю, что на этом следует поставить точку. Главное для нас в этой крайне неприятной истории – чтобы убийство Риттера не свалили на агентов Особой службы…

И он произнес еще много слов в том же духе, развивая последнюю мысль и упирая на благоразумие Карла фон Лиденхофа, который не допустит, чтобы отношения Российской и Германской империй пострадали из-за гибели немецкого агента.

Итак, дело можно было считать раскрытым – и одновременно закрытым, если можно так выразиться. Однако домой Амалия вернулась не в самом лучшем настроении. Антон Филиппович Непомнящий все еще томился в заточении в ее особняке, а с утра успел вдобавок перенюхать около сотни образцов духов, которые ему доставили из петербургских парфюмерных магазинов. Его вердикт был категоричен: ни один из ароматов не являлся тем запахом, который витал на месте преступления.

– Боюсь, теперь это уже не имеет значения, – сказала ему Амалия. – Вам повезло: генерал Багратионов решил не упоминать о вашей роли в этом деле. Вас не было в Петербурге, вы не пытались залезть в окно, и вам строжайше запрещается обсуждать с кем бы то ни было любые подробности происшествия.

– О, – воскликнул Антон Филиппович, приосанившись, – за меня можете не беспокоиться, я буду нем, как могила!

– Это очень кстати, – кивнула Амалия, – потому что я слышала, какое распоряжение отдал Петр Петрович господину Ломову, когда думал, что я его не слышу. Если вы проболтаетесь, если хотя бы намеком покажете, что вы в курсе дела…

Горе-агент охнул, пошатнулся и позеленел.

– Так что, меня могут… того?

– Сергей Васильевич – большой специалист в таких делах, – многозначительно промолвила Амалия. – Я сочла своим долгом вас предупредить, потому что это страшный человек. Берегите себя, – почти нежно добавила она.

– Но так же нельзя! – воскликнул Антон Филиппович пылко. – Мало ли что может случиться… Вдруг кто-нибудь еще проболтается, а мне придется отвечать? Сударыня, может быть, вы знаете какой-нибудь выход…

– Может быть, если вы выйдете в отставку и уедете подальше от Петербурга – да хотя бы в Крым, – начальство о вас забудет? – заметила Амалия. – Потому что, пока вы находитесь на Особой службе, я ни за что не могу ручаться. Мало ли что взбредет в голову генералу Багратионову…

Антон Филиппович оживился, посветлел лицом, раз пять поцеловал руку Амалии, то и дело попадая губами мимо, и объявил, что он сегодня же подаст в отставку. В самом деле, довольно с него Особой службы, а в Крыму можно преотлично устроиться, и опять же, у тетушки там полно знакомых, которые не дадут ему пропасть.

Амалия проводила Непомнящего почти до дверей, когда швейцар впустил в дом дядюшку Казимира, который где-то пропадал и только что вернулся. От Амалии не укрылось, что Антон Филиппович как-то насторожился и стал поводить носом, пока дядюшка, судя по всему, пребывавший в наилучшем настроении, снимал перчатки, шапку, шарф и избавлялся от пальто.

– Невероятно! – пробормотал Непомнящий, придвинувшись поближе к Казимиру. – Просто невероятно!

– В чем дело? – осведомился дядюшка.

– Это они! – победно объявил Антон Филиппович, оборачиваясь к Амалии. – Точно они, я сразу же их узнал! Это духи, которыми пахло в той комнате!

Принюхавшись, Амалия и в самом деле уловила, что от одежды дядюшки пахло неизвестными ей сладковатыми женскими духами.

– Что такое, что случилось? – забеспокоился Казимир.

– Дядя, – начала Амалия, и в голосе ее зазвенели металлические нотки, – что это за духи?

– Это? – изумился дядюшка. – Ах, это… Понимаешь, я был у одной дамы…