Жизнь после брака - Мария Жукова-Гладкова

– Им туда подадут еду, – сказала Людмила и пригласила нас с Ларисой в уютную гостиную, оформленную в нежно-голубых и серых тонах.

Женщина лет пятидесяти в накрахмаленном переднике и шапочке, приколотой булавкой к кичке, подала нам чай и маленькие пирожные. За чаем говорили об оздоровительном центре, в котором я работаю, и Людмила спрашивала, на какие процедуры я советовала бы ей пойти – чтобы и не напрягаться, и похудеть. Тут я могла посоветовать только обертывания или бочку, если у Людмилы нет проблем с сердцем, давлением и клаустрофобией. Людмилу почему-то интересовали газотермальные ванны, но у нас их нет. По-моему, они есть только на соответствующих курортах. Питер же никогда не славился газотермальными источниками.

После чая Людмила вопросительно посмотрела на меня.

– Я деловая женщина, Варвара. Ты не просто так меня нашла. И это ведь не визит вежливости и не вечер воспоминаний. Итак?

Заговорила Лариса, и Людмила сразу же перевела взгляд на нее. Свояк свояка видит издалека? Лариса ведь у меня тоже типичная деловая женщина.

– У вас есть дочь двадцати двух лет? – прямо в лоб спросила Лариса.

Людмила резко вдохнула воздух, потом непроизвольно положила руку на грудь. Она тяжело дышала.

– Может, таблетки, капли? – обеспокоенно спросила я.

Людмила покачала головой, неотрывно глядя на Ларису. На глаза женщины навернулись слезы.

– У меня был мальчик, – шепотом выдавила она из себя.

– Бабушка говорила, что мог быть и парень. Она не смогла точно определить, – бросила мне Лариса и снова повернулась к Людмиле. – Где он?

Людмила открыла рот, какое-то время молчала, потом разрыдалась. Я кинулась ее утешать, бросая гневные взгляды на старшую дочь. Та сидела с невозмутимым видом. Людмила пришла в себя довольно быстро, но к облику деловой женщины вернуться не могла…

– Зачем вам это?.. – выдавила она, обращаясь ко мне.

– Вы спрашивали про убийцу Родионова, – опять заговорила Лариса. – Так вот…

– Этого не может быть, – твердо заявила Людмила, поняв, к чему клонит моя старшая дочь. – Ребенок в США.

– Но ребенок на вас не зарегистрирован, – заметила Лариса.

– Вы проверяли?

– Да, – твердо заявила Лариса. – Пока глубоко не копали, решили прямо приехать к вам. Если нужно – будем копать. Но этот ребенок вполне мог убить Родионова. Это была молодая девушка – а может, и парень – невысокого роста и худая. Мы перебрали все возможные кандидатуры. Можно посмотреть на фотографии вашего сына? Вы понимаете, что теперь…

– Вы ничего не понимаете, – перебила ее Людмила и всхлипнула. – У меня нет фотографий того ребенка. Я не знаю, как он сейчас выглядит. Я даже не знаю, жив ли он. Я отдала ребенка на усыновление. Мне было не на что жить самой, не на что его растить. Я решила, что для него будет лучше иметь любящих, обеспеченных родителей в богатой нормальной стране, чем нищую мать и непонятно какую жизнь здесь. Я не видела для него будущего в этой стране.

– А в те годы уже было международное усыновление? – удивилась Лариса.

– Подпольное, – хмыкнула Людмила. – То есть я не знаю, как они все оформляли. Меня это не касалось. Такого потока иностранцев, приезжающих за детьми, как пошел позже, не было. Но первые ласточки появились. И про биологического отца этот ребенок точно не знает. Зачем ему убивать Родионова?

Лариса прикусила губу. Версия рассыпалась на глазах. Я тем временем пояснила Людмиле ход наших мыслей.

– Я бы тоже так подумала, – грустно усмехнулась она. – Но это точно не мой ребенок.

И тут вдруг мне в голову ударила мысль… Андрюша! Сын Игоря. Усыновленный, то есть купленный ребенок. Родители, которые в свое время его «купили», мертвы.

И Людмила, и Лариса увидели, как изменилось выражение моего лица.

– Что, мама?! – воскликнула Лариса.

– Ты что-то поняла, Варвара? – спросила Людмила.

Я сказала про Андрюшу и про то, что, кроме его настоящей матери, выкрасть его никто не мог. Ведь Игорю не поступало никаких требований. Значит, бизнес отпадает. На него не хотят давить, заставлять продавать магазины, с ним не связываются не просто так. С ним вообще никто не собирается связываться. Похитительнице требовались не деньги и не бизнес. Ей был нужен ребенок.

Людмила слышала про исчезновение мальчика на вокзале – об этом каждый день передавали по телевизору. Игорь заплатил, кому надо, и фотография Андрюши регулярно появлялась на телеэкране и была опубликована во всех городских газетах, как и фоторобот забравшей его женщины.

– Вы бы пошли на подобное? – прямо в лоб спросила Людмилу моя старшая дочь.

Женщина покачала головой.

– Нет?!

– Нет, – твердо заявила Людмила. – Я много думала об этом. Ведь я продала троих детей…

Мы с Ларисой открыли рты.

– Да, я это сделала, – жестко сказала Людмила и плотно сжала губы, потом заговорила вновь. – Вам этого не понять… Я приехала из маленького городка, то есть даже поселка городского типа. Я очень хотела закрепиться в Ленинграде. Я не могла отсюда уехать, даже немного пожив здесь. У нас же в поселке все кормились только со своих огородов! Зимой, в морозы, корова и свинья жили у нас на кухне! Кухня, конечно, была больше, чем в ваших городских квартирах, – Людмила печально усмехнулась. – Но я не хотела туда возвращаться. Ни за что. А потом еще влюбилась в Родионова… дура. Молодая дура. Я собиралась делать аборт.

Людмила закрыла глаза, вспоминая. В женской консультации, которая обслуживала прописанных в общежитии нашего института девушек, с ней долго беседовал врач, мужчина средних лет. Он показался Людмиле очень внимательным, очень понимающим. Он дал ей адрес другого врача, в каком-то центре, куда посоветовал обратиться.

– Сходите туда, – сказал он. – Вам там сделают интересное предложение. На аборт вы всегда успеете.

– Но срок… – промямлила молодая Людмила.

– Я обещаю вам, что все устрою, если вы все-таки решите делать аборт. И срок еще терпит. Поезжайте прямо сегодня. Я позвоню при вас, и вас там будут ждать.

Людмила не знала, что ей предложат, но поехала. Как под гипнозом. Возможно, дядечка на самом деле обладал гипнотическими способностями.

В центре с ней разговаривал еще один дядечка – и прямо предложил продать ребенка. Ей обещали отдельную квартиру для проживания на период беременности, хорошее питание, хороших врача и акушерку, естественно, наблюдение на протяжении всей беременности. И деньги. Деньги, которых всегда так не хватало и которые решали массу проблем.

Ребенок Людмиле был не нужен – он мешал бы учебе, мешал бы закрепляться в Ленинграде, чего ей так хотелось. Она спросила, могут ли ей помочь остаться в этом городе навсегда. Ей ответили, что рождения одного ребенка для этого недостаточно, и предложили вернуться к разговору после родов. У нее поинтересовались, кто отец, здоров ли он, не было ли в ее или его семье каких-то патологий и наследственных заболеваний.