Смерть в беседке - Кэролайн Данфорд

– Какое доверенное лицо? – спросила Риченда.

– Он нанял нового помощника – сам управляться с землями после покупки «Бельфилда» Ричард бы не смог. Этот человек из Лондона.

– Тогда, видимо, он свернул не туда по какой-нибудь проселочной дороге, – предположила я. – Ваше поместье, мистер Мюллер, не так-то просто отыскать, и вряд ли местные жители станут с радостью помогать человеку с лондонским акцентом.

Мюллер просиял:

– Чудесная мысль, мисс Сент-Джон! Что ж, думаю, тогда мы можем расслабиться и переодеться к ужину. Риченда может не бояться, что ее вынудят что-либо сделать или уехать отсюда, пока я здесь.

Риченда одарила его таким взглядом, что малыша Джо стошнило бы прямо здесь. Я торопливо вышла, пока аппетит не пропал совсем.

Конечно, у меня тоже есть сердце, и я безусловно не желаю Риченде зла, но, если она выйдет замуж за Мюллера, я снова окажусь в уязвимом положении. Мне необходимо продолжать работать, чтобы помогать брату и матери, или же ей придется выйти замуж за каноника, пусть даже и без амбиций.

Так как хозяин дома вернулся, за ужином подали еще одно блюдо. В отсутствие сына миссис Мюллер предпочитала суп, рыбу и сыр, но после стенаний Риченды и угроз упасть в голодный обморок нам стали приносить суп, рыбу и полноценный десерт. Этим вечером на ужин также подали и мясное блюдо. Пока Мюллер разрезал свою порцию жаркого, Риченда вся светилась от счастья, но из-за чего – дополнительного ли блюда или же от внимания подающего надежды поклонника, – было не угадать.

По правде говоря, наименее бодрой из нас выглядела миссис Мюллер.

– Ты уверен, что закончил со всеми делами перед отъездом, Liebling?[5] – спросила она за томатным супом с перцем.

– Нет ничего срочного, с чем бы не справились другие, – заверил ее Мюллер.

– Я точно помню, что ты всегда называл это время года самым трудным, так как многие уезжают в теплые страны. – Сейчас миссис Мюллер говорила на абсолютно правильном английском, и я, конечно, обратила на это внима– ние.

– Это верно, пока конкуренты загорают, можно заключить несколько дополнительных сделок, но у меня работают отличные специалисты, и о моих интересах они не забудут.

Следом подали дуврскую камбалу[6] со спаржей и крошечными картофелинками. Про порядок блюд никто ничего не сказал. Лакей едва успел очистить мою рыбу от костей, когда миссис Мюллер вдруг обратилась ко мне:

– Я считаю, семья должна быть вместе, верно, мисс Сент-Джон?

Рыба сочувственно посмотрела на меня.

– Думаю, это скорее зависит от семьи, – неловко откликнулась я. – К примеру, нет ни малейших сомнений, что вы с сыном совершенно счастливы вместе, но такие отношения со взрослыми детьми бывают не у всех матерей.

– Не представляю, с кем было бы жить легче, чем с матушкой, – согласился Мюллер. – Она хочет только моего счастья и успеха. Совсем меня разбаловала, тяжело придется будущей невесте.

– Надеюсь, что нет, – подняла брови миссис Мюллер. – Это просто должна быть правильная девушка, леди. – Последнее слово явно было выделено специально.

– Разумеется, – вступила в разговор Риченда, – ваша матушка желает вам только самого лучшего. И ей бы хотелось, чтобы вы женились по любви. – На этих словах она бросила на него такой сияющий взгляд, что я задумалась, а понимает ли она, насколько откровенно себя ведет.

Мюллер на это только улыбнулся и принялся за рыбу. Риченда и Филомена Мюллер смерили друг друга странными взглядами через стол. Я поспешно сосредоточилась на собственном блюде.

Мне приходилось прилагать немало усилий, чтобы участники развернувшихся баталий, которые они сами считали изящной пикировкой между блюдами, не заметили моей осведомленности. В голове бурлил поток мыслей. До этого вечера миссис Мюллер души не чаяла в нас с Ричендой, неужели она не подумала, что сын может влюбиться в свою гостью? Прежде я могла поклясться, что она не стала бы возражать против такой невестки. Миссис Мюллер очень умная женщина, и, я уверена, она точно знала, на что может рассчитывать ее сын в плане женитьбы, какие бы надежды ни питали обожающие его слуги. Риченда, еще относительно юная и с долей акций в банке, – неплохой вариант. Но, похоже, первое открытое признание такой вероятности этим вечером серьезно задело миссис Мюллер.

А почему сам Мюллер решился на подобные знаки внимания именно сейчас? У меня создалось впечатление, что Мюллер предложил Риченде убежище, отчасти чтобы позлить Ричарда, а также потому, что, в отличие от других, он догадывался, на что способен его школьный приятель.

В городе действительно что-то происходило, вне всякого сомнения, и акции Риченды неожиданно понадобились. А это решение отправить кого-то вместо себя? На удивление разумно. Своему брату-близнецу Риченда без колебаний велела бы убираться вон, а посланник мог бы сообщить новости из Стэплфорд-холла, поместья, к которому все три наследника питали неумеренную привязанность, несмотря на череду убийств и последовавших за ними бедствий. Мюллеру, конечно, тоже хотелось этого помощника расспросить, но, вероятно, о делах. Собирался ли он выступить в роли спасителя Риченды или просто воспользоваться случаем, я так и не смогла решить. У такого обаятельного человека наверняка множество секретов.

Миссис Мюллер встала, давая знак дамам удалиться.

– Матушка, прошу вас, не уходите, – попросил Мюллер.

– Но, Ганс, мы должны соблюдать традиции как положено. Ты теперь землевладелец.

Мюллер удивился, брови взлетели вверх. Он управлял поместьем уже десять лет.

– Я бы очень хотел, чтобы вы остались, матушка, потому что хочу с вами обсудить одно предложение. Кроме того, портвейн мне не настолько нравится, чтобы пить его в одиночестве.

Миссис Мюллер помедлила. До этого она ни разу при мне не шла против решения сына. Вот и сейчас, когда Мюллер встал и выдвинул для нее стул, она села обратно.

– Я подумал, – начал он, – пришло время вновь дать осенний бал.

Риченда вся засияла.

– Как было бы чудесно! – воскликнула она. – Здесь же есть бальный зал, верно?

Конечно верно, и она прекрасно об этом знала. В первый же отъезд Мюллера, когда миссис Мюллер удалилась на послеполуденный отдых, Риченда, воспользовавшись случаем, осмотрела все парадные комнаты и заглянула под все мебельные чехлы.

– Прошло всего три года, – заметила миссис Мюллер. – Это могут счесть неподобаю– щим.

Мюллер опустил голову. Потом взглянул на Риченду:

– Три года назад умерла моя жена, на следующий день после осеннего бала. С тех пор балов не давали, чтя ее память.