Храмы веселья - Кейт Аткинсон

лежит мощенная золотом улица, ведущая к славе и успеху. Налево – чумазый от копоти переулок, ведущий к отчаянию. Что, если Фреде придется пойти по нему? Что тогда?

– Не будь такой унылой кукушкой, – сказала Флоренс, выпутываясь из простыней. – Пойдем позавтракаем.

* * *

После еды они немного побродили, пока не начался дождь. Они расстались на Стрэнде, неподалеку от «Адельфи».

– Буду держать за тебя пальцы скрещенными на руках и ногах, – сказала Флоренс, обняв подругу. От Флоренс пахло мятными ирисками, которые она ела весь день напролет. Если не перестанет, скоро сама превратится в мятную ириску.

Фреда смотрела, как Флоренс переходит дорогу под дождем. Она ожидала, что подруга вернется на Генриетта-стрит или, скорее всего, укроется от непогоды в каком-нибудь кафе (Флоренс следовало бы иметь акции сети ресторанов «Лайонс корнер хаус»). Но Флоренс не сделала ни того ни другого, а замялась на тротуаре у паба «Угольный подвал». Подъехал автомобиль, она шагнула вперед и, кажется, завела разговор с водителем. Это был мужчина постарше, но не такой старый, как мистер Птицесвист. Фреда не видела, что произошло дальше, потому что перед ней остановился омнибус, загородив обзор. К тому времени, как омнибус набрал пассажиров и тронулся, и машина, и Флоренс исчезли. Неужели Флоренс не знает, что нельзя садиться в машину к незнакомцам? Но потом Фреда представила себе доверчивое коровье лицо подруги и поняла, что ее, пожалуй, и конфеткой можно соблазнить.

* * *

Две или три девушки – голова будущей змеящейся очереди претенденток – уже стояли у служебного входа в ожидании открытого прослушивания. Очевидно, у них не было мисс Шербурн, чтобы замолвить словечко, и они бросали завистливые взгляды в сторону Фреды, когда та прошла мимо них прямо в святая святых. Наверно, решили, что я артистка из труппы, подумала Фреда, красуясь. Служебный вход «Адельфи» был почти рядом с храмом Тела Христова; возможно, следовало попросить Флоренс поставить для нее свечу в церкви, на удачу.

– Свечи не ставят на удачу, – сказала Флоренс. – И еще их ставят за кого-то другого, не за себя.

Фреда так сильно волновалась, что не заметила отсутствия афиш «Бетти в Мэйфере» на фасаде театра.

У служебного входа Фреда нашла вахтера, втиснутого в маленькую будку.

– Отменили, – сказал он, когда она вопросом о «Бетти в Мэйфере» оторвала его от внимательного изучения «Дейли мейл» (страницы подсказок для играющих на бегах).

– Отменили?

– Да, отменили. Перенесли на Шафтсбери-авеню. Сейчас у нас идет «Зеленая шляпка», разве вы не видели афиши снаружи?

Ясно же, что нет. Впрочем, решила Фреда, одно шоу ничем не хуже другого.

– У меня письмо с приглашением на прослушивание, – сказала она.

На самом деле письма не было, мисс Шербурн договорилась о прослушивании по телефону, но это ведь, по сути, одно и то же. Привратник, похоже, был ленив; и правда, он снова уткнулся в газету и, не отрывая от нее глаз, снял трубку висящего на стене телефона и спросил, нельзя ли прислать мистера Лайонела.

– Тут девушка пришла, – добавил он.

После долгого ожидания появился мистер Лайонел. Фреде показалось, что он едва старше ее самой. Он выглядел довольно желтушным, будто ему не помешала бы хорошая доза солей для печени (Ванда считала их чудодейственным бальзамом). «Лайонел – это имя или фамилия?» – гадала Фреда. Он нетерпеливо сказал привратнику:

– Ну, Альфред, что на этот раз?

Мистер Лайонел и привратник, похоже, были на ножах из-за чего-то. Последовал обмен колкостями, предметом которых, судя по всему, был пропавший ключ. Чем больше нагнетал драму мистер Лайонел, тем лаконичнее становился привратник. Казалось, они совсем забыли о Фреде, пока она не кашлянула, напомнив о себе.

– У меня прослушивание, – сказала она, и мистер Лайонел мученически вздохнул, словно ничего более утомительного на свете не было.

– К руководству, полагаю? – спросил он ее.

– Да, к руководству, – согласилась Фреда, не совсем уверенная, что это значит в контексте «Адельфи». Ее отец был в руководстве, но ведь «Адельфи» – не кондитерская фабрика.

При слове «руководство» привратник презрительно фыркнул.

– Тогда следуйте за мной, – величественно-безразлично пригласил мистер Лайонел.

– Чрево зверя, – сказал он, ведя ее по загадочному царству – то через тесные закоулки, то через огромные, отдающиеся эхом залы.

Королевский театр в Йорке организован гораздо лучше. «Адельфи» был темным и пыльным, не говоря уже – хаотичным, и мистер Лайонел то и дело предупреждал Фреду о препятствиях, которые им приходилось преодолевать, – бухтах каната, огромных корзинах с костюмами, большом ящике с инструментами и даже маленькой собачке, равнодушно поглядевшей на Фреду.

– Это крысолов, – последовало объяснение.

Наконец они пробились в офис, где юнец передал Фреду женщине в пенсне, сидящей за столом среди вороха бумаг. Фреда подавила в себе инстинктивное желание прибраться. Женщина представилась как мисс Моллод (она не была молодой, ей было как минимум сорок, по прикидкам Фреды). Она также была чрезвычайно сердита. Интересно, думала Фреда, тут что-то произошло, отчего они обозлились, или в театрах Вест-Энда все такие?

– В «Зеленой шляпке» нет кордебалета, – сказала мисс Моллод. – Вообще никаких танцев.

– Но меня пригласили на прослушивание, – настаивала Фреда. – Может, я в списке ожидания? Вы же постоянно прослушиваете девушек.

Мисс Моллод принялась рыться в залежах на столе, наконец нашла листок бумаги и, бросив на него самый беглый взгляд, сказала, что у нее в списках нет никакой Фреды Мёргатройд.

– Такого человека нет.

– Но такой человек есть, – запротестовала Фреда. – Это я.

Волна отчаяния начала захлестывать ее. Она пойдет ко дну. Исчезнет бесследно.

– Из Академии танца Вэнбру, – настаивала она. – Меня прислала мисс Шербурн. На встречу с руководством, – добавила она по внезапному наитию.

Это слово и впрямь подействовало как «Сезам, откройся», и мисс Моллод саркастически произнесла:

– Ну, если с руководством…

Снова усталые вздохи. Будь «Адельфи» парусным судном, он бы уже преодолел полпути к мысу Горн, подгоняемый вздохами, раздающимися в его стенах.

Мисс Моллод провела Фреду по очередной порции запутанных коридоров, а затем сказала:

– Налево, вторая дверь. Мистер Вэрли, – после чего бросила ее и ретировалась.

«Оуэн Вэрли» – гласила табличка на двери. Сердце Фреды учащенно забилось. Она выпрямилась, набралась духу и решительно постучала в дверь.

Изнутри сердитый голос проревел:

– Входите, если без этого никак!

«Да, никак, – торжественно подумала Фреда. – Я открываю дверь в свое будущее». «Мы должны препоясать чресла», – говорил, бывало, Дункан перед выходом на дефиле. Фреда препоясала чресла.

За довольно небольшим столом сидел очень крупный мужчина. Как и все в здании, он выглядел сердитым, и Фреда приготовилась к очередным шумным вздохам, но лицо мужчины переменилось, когда он поднял глаза