Ночь пяти псов - Чхэ Ёнсин

— Да, люблю. Подожди всего несколько дней.

— Самолет улетает завтра в три

Она вынесла заранее упакованный чемодан из спальни в гостиную. Чемодан был набит вещами, которые требуются для недельного путешествия. Сверху она положила паспорт, кошелек и солнечные очки. Затем пошла на кухню, промыла и поставила вариться рис. Внезапно вспомнилась мать. Когда в юности Пак Хечжон напивалась до бесчувствия, мать отпаивала ее водой, в которой до того промывала рис. Мать всегда была с ней холодна. Вся любовь доставалась старшей дочери, на младшую не хватало. Пак Хечжон вдруг впервые в жизни подумала, что теперь смогла бы понять мать, и что та, оставаясь холодной и безразличной, возможно, наказывала не ее, младшую дочь, а саму себя. Матери не стало в прошлом году, через три месяца после смерти сестры. Душевные раны матери, которые та остужала вечными льдом и холодом, со смертью больше не кровоточили. «Когда умру, — подумала Пак Хечжон, — все наконец закончится. Вся эта история, связавшая мать, отчима, меня и Семина, развеется как дым».

Она взглянула на часы. Пора двигаться дальше. Она отыскала в смартфоне номер журналистки, работавшей над телесюжетом о смерти Семина и надоедавшей ей бестактными вопросами. Журналистка ответила сразу же.

— Убью, тварь! — набрав в легкие побольше воздуха, крикнула Пак Хечжон, как только та сняла трубку.

Журналистка что-то недоуменно залепетала, но Пак Хечжон не дала ей собраться с мыслями:

— Заткнись и слушай! Ты превратила смерть моего сына в гребаный цирк! Кто сказал тебе об отце Семина? Кто это был? Отвечай!

Пак Хечжон что было сил кричала на собеседницу. Конечно, ей было известно, у кого оказался длинный язык. Хотя голос был изменен, а лицо на экране исказили мозаикой, она не могла не узнать госпожу Со. Та была в надвинутой на глаза соломенной шляпе и заметно нервничала. Интервью она начала словами: «Несчастный ребенок». Изображая сочувствие, госпожа Со поведала, что Семину и раньше приходилось нелегко, а когда открылась правда о его рождении, дети от него отвернулись. «Ужасная, ужасная смерть». Разумеется, тему инцеста с готовностью подхватили, и в следующие несколько дней в интернете, казалось, говорили только об этом. Тот факт, что родители Семина вовсе не были связаны кровными узами, для публики ничего не менял. Впрочем, Пак Хечжон было уже все равно.

— Я это так не оставлю. Сдохнешь и ты, и та, что тебя информирует. — На последних словах Пак Хечжон намеренно понизила голос, чтобы прозвучало более зловеще и убедительно.

Она завершила звонок. Журналистка должна стать вторым свидетелем и подтвердить, что Пак Хечжон была взвинчена до предела. А человек в таком состоянии кого угодно выведет из себя.

— Мне терять больше нечего. Даю один час. Если не ответишь, видео появится в родительском чате.

Она отправила очередное сообщение и скриншот последнего разговора с мужем госпожи Со и стала ждать в гостиной. Вскоре раздался звонок. Пак Хечжон некоторое время смотрела на экран смартфона. Если она ответит, пути назад больше не будет. Еще не поздно остановиться и выбрать жизнь… Пак Хечжон ответила на звонок.

Завершив разговор, она опустилась на стул. Госпожа Со сказала, что выйдет через полчаса. Пак Хечжон прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и мысленно нарисовала грядущую сцену. Она прокручивала в голове каждый шаг уже сотни раз.

Пак Хечжон отправилась на кухню, почистила и накрошила в котелок несколько картофелин, добавила анчоусов, пасту твенчжан и включила огонь. Вымыла и оставила в раковине зеленый лук, нарезала тыкву.

Все приготовления были сделаны. Она стояла, опершись руками о края раковины.

Семин подошел и обнял ее, прижавшись к спине.

— Мам, если бы ты была волшебницей и могла избавиться только от одной вещи в мире, что бы ты выбрала? — спросил он.

Пак Хечжон закрыла глаза, удерживая в памяти образ сына. Потом вспомнила, как подолгу Семин мыл руки. В тот день, когда заговорил об инцесте, он намыливал руки добрых десять минут. Душ он мог принимать часами. Она никогда его не подгоняла, потому что сама имела точно такую привычку. Когда она покидала комнату отчима, порой отмывала себя до рассвета, но его запах все равно оставался. Она зажмурилась сильнее. Теперь сын смотрел на нее с улыбкой. Неожиданно вспомнилось, как она собиралась ехать на похороны матери. Она спросила тогда, сможет ли Семин остаться один на весь день и ночь, и тот ответил ей странным взглядом. «Разве я не остаюсь один ежедневно?» — было написано у него на лице. Она встряхнулась и открыла глаза. Госпожа Со должна заплатить сполна, но еще большее наказание должна понести она сама, Пак Хечжон.

Время ожидания подходило к концу. Пак Хечжон вышла на балкон, с него был виден единственный подход к дому. Она спокойно высматривала госпожу Со, и та не замедлила появиться.

Пак Хечжон вернулась на кухню. Нарезала и бросила в котелок репчатый лук. Лежавшие на другой разделочной доске заготовленные кубики тыквы ладонью смахнула вниз, и они разметались у плиты. Взяв нож, она села на пол и прислонилась спиной к шкафчику под раковиной. Ноги вытянула в длину, но колени все равно дрожали. Она громко задышала, боясь потерять сознание. Сильно укусила внутреннюю поверхность щеки, чтобы боль привела в чувство. Это подействовало.

Наклонив голову, она посмотрела на нож. Участившееся от страха дыхание резало слух. Она стиснула зубы, обхватила ладонью лезвие и другой рукой дернула за рукоять ножа. Порез на ладони покажет, что она защищалась.

В дверь позвонили. Скоро госпожа Со нажмет звонок еще раз, а потом наберет известный ей код замка. Это неписанное правило появилось, когда они были подругами, потому что из-за работавших на всю громкость радио и телевизоров Пак Хечжон часто не слышала, как звонят в дверь.

Она снова стиснула нож. Останавливаться нельзя. Если действовать неуверенно, все пойдет прахом. Угол, под которым стоящий человек вонзил бы нож в упавшего на пол, был ей известен, и она хорошо отрепетировала удар. Пришлось потрудиться, ведь госпожа Со была левшой.

Пак Хечжон прислушалась. Так и есть: даже сквозь голоса, льющиеся из радио и телевизоров, она расслышала пиканье электронного замка. Секунд пять уйдет у госпожи Со на то, чтобы раскрыть дверь, которую подпирают пакет с рисом и бутылки с водой.

— Помогите! — что есть сил крикнула Пак Хечжон и опустошила давно переполненный мочевой пузырь.

Не медля ни секунды, она подняла нож и под нужным углом вонзила в живот. Дыханье перехватило, жгучая боль вытеснила все остальные чувства и мысли.

Застонав,