Молчание греха - Такэси Сиота

в соусе даси, утку на гриле с зеленым луком и паровые булочки мандзю.

– Господин Мондэн, как насчет сакэ?

– С удовольствием.

– Вот и хорошо. Сначала холодного сакэ и немного сираяки[27], пожалуйста.

Хозяин, как будто знал заранее, поставил на стол изящный бело-розовый фарфоровый графинчик сакэ и рюмочки тёко и, пожелав приятно провести время, скрылся за раздвижной дверью.

– Хорошо, начнем с сакэ.

Сакуносукэ налил Мондэну, он ответил тем же, и они пригубили напиток. У него был благородный аромат, щекочущий в носу, и отличный вкус. Сразу было понятно, что сакэ приготовлено из тщательно отшлифованного риса.

Сакуносукэ арендовал всю закусочную и позаботился о том, чтобы на столе было сакэ… Это заметно превосходило ожидания Мондэна.

– Извините, что послал вам письмо с неожиданной просьбой.

– Ну, это весьма интересная тема. Я бы даже сказал, захватывающая.

Глядя, как Сакуносукэ поглаживает свою белую бороду, Мондэн вспомнил содержание написанного им письма.

Разговор с Сакуносукэ Киси был необходим, чтобы выйти на Такахико Номото. Репортер не может сделать ничего глупее, чем обратиться к человеку с вопросами без предварительной подготовки и настроить его против себя. Первая встреча – это шанс, который предоставляется только один раз.

Через несколько дней после возвращения с Кюсю Мондэн получил электронное письмо от Кейко Исоямы из «Хёго симпо», в котором говорилось, что Сакуносукэ, возможно, скоро уйдет на пенсию. Примерно в то же время пришел PDF-файл от Кея Матаёси, художника-реалиста, который показывал ему музей «Токи» в Тибе. Это была опубликованная в журнале «Бидзюцу цусин» (закрыт в 2008 году) колонка коллекционера картин по имени Тору Мотидзуки, президента инвестиционной компании. В ней упоминался художник, которым, как можно было предположить, был Такахико Номото.

Почувствовав поток информации, Мондэн тут же подошел к компьютеру и начал писать письмо.

Прежде всего он честно сообщил, что готовит материал об одновременном похищении двух детей в Канагаве, а также максимально подробно рассказал обо всем, что выяснил до сих пор. Кроме того, он обратился к уходящему в отставку Сакуносукэ с просьбой показать ему картины Такахико Номото и, не вдаваясь в подробности о колонке Тору Мотидзуки и открытке, которая была у Хитоми Найто, сообщил, что хотел бы обязательно показать ему кое-что. Теперь мяч был на стороне Сакуносукэ.

Для надежности Мондэн передал ему аккуратно написанное авторучкой письмо через Исояму, которой тот доверял. Мондэн думал, что, если это не сработает, ему придется сдаться, но вскоре получил сообщение на адрес электронной почты, указанный на визитной карточке, которую приложил к письму.

Мондэн глотнул холодного сакэ и взял кусочек маринованного огурца. Приготовленный с имбирем, он имел очень приятный освежающий вкус.

– Ну, этот еженедельник под названием «Фридом» – полное безобразие. Они напечатали фотографию художника, который не хочет, чтобы его знали в лицо, и даже написали о том, что с ним случилось в детстве.

Мондэн, который не взялся бы снова за расследование, если б не эта статья в еженедельнике, осторожно согласился.

Съев ролл с даси, Сакуносукэ удовлетворенно кивнул, сказав: «Да, это вкусно», и Мондэн разыграл первую карту:

– Прочитайте это, пожалуйста.

Он вытащил из сумки папку и протянул ему лист бумаги формата А4. Сакуносукэ надел очки для чтения, висевшие на внешнем кармане куртки, и молча прочитал текст.

– Удивительно, как вам удалось найти эту колонку в таком второстепенном журнале… Сразу видно, профессионал.

– Правильно ли я понимаю, что упомянутая здесь галерея «Р.» – это «Рокка», а «господин К.» – это господин Киси?

– Все точно. Скажу больше того: «господин Н.» – это Такахико Номото.

Мондэн не ожидал, что он признает это так легко, но это было только начало, главное предстояло впереди.

– Во второй части колонки сказано, что господин Номото нарисовал кабинет в доме в Киото; вы знали об этом?

– Кабинет в Киото… Я толком не помню.

Основываясь на своем опыте, Мондэн понял, что Сакуносукэ хитрит, наблюдая за действиями противника. Беспокоиться надо, когда интервьюируемый говорит без запинки.

– Я думаю, что кабинет в Киото, упомянутый в статье, был написан примерно в девяносто втором году. Вы были в Киото в это время?

– Нет… я не помню.

– Он окончил университет в Токио, преподавал в подготовительной художественной школе в Токио и поддерживал контакты с токийской галереей, а именно с «Рокка». Всё только в Токио. Может быть, он родился в Киото?

– Нет, он родом из Токио.

– Но господин Мотидзуки написал в своей колонке: «Господин Н. прожил в особняке около месяца и примерно два месяца спустя, завершив работу, вернулся в свой дом, находившийся по соседству». Получается, что он жил в Киото.

Сакуносукэ не ответил на этот вопрос, вместо этого ломая палочками мандзю на небольшие кусочки.

– Это из гречневой муки. Очень вкусно.

Мондэн съел гречневый мандзю, как советовал собеседник. Тесто было нежное и приятно пахло гречкой.

– Действительно вкусно.

После того как они не торопясь налили друг другу сакэ, Сакуносукэ продолжил:

– Вы написали в письме, что встречались с Хитоми Найто.

Из этих слов Мондэн заключил, что он увидел в этом связь с журнальной колонкой.

– Я прошу вас посмотреть сюда. – Мондэн постучал по экрану своего смартфона и открыл фотографию открытки, которую ему показала Хитоми. – Здесь изображен персик. Это нарисовал Рё Найто, когда был ребенком.

Сакуносукэ приблизил лицо к смартфону и издал удивленный возглас. Похоже, он не знал об этой открытке.

– Что это?.. А на лицевой стороне указано имя Рё? Как отправителя?

– Нет, лицевая сторона вот… смотрите. – Мондэн нашел фотографию лицевой стороны открытки и протянул смартфон Сакуносукэ.

– Имя отправителя… не указано. А адрес написан взрослым почерком.

– Да. Госпожа Хитоми уверена, что это открытка от ее сына, потому что она очень любит персики, а еще судит по тому, как нарисована картинка. Господин Киси, вы угадываете в этом рисунке руку Осаму Кисараги?

– Честно, ничего не могу сказать.

– На самом деле в этой открытке меня больше всего заинтересовал штемпель места отправления с пейзажем.

– Штемпель с пейзажем?

– Да. Взгляните на красный штемпель, которым погашена марка. На нем угадываются изображения каменной стены замка и веера.

– А, вот здесь?

– Это символы Киото.

Сакуносукэ вернул смартфон Мондэну, взял в руки тёко и слегка вздохнул.

– Хитоми получила эту открытку примерно в девяносто втором году. В том же году Такахико Номото нарисовал кабинет в Киото. Это означает, что художник и мальчик, пропавшие одновременно в Токио и Иокогаме, в одно и то же время находились в Киото.

Не говоря ни слова, Сакуносукэ разлил сакэ из графинчика по тёко. Мондэн почувствовал, что наступает решающий момент, и собрался с силами.

– Я не очень понимаю этого человека по имени Такахико Номото. Все, кто его знал, хвалят его талант. Однако он не признавал себя