Виновен - Канаэ Минато

– Что, правда?

– А ты не знал? У него аллергия на гречку. Ты же сам рассказывал, что в Мадараока он один ел карри.

– Так я думал, это потому, что он хочет именно карри. А он, оказывается, обо мне заботился…

Если б Хиросава сказал, что у него аллергия, Фукасэ расстроился бы, что его труды по сбору туристической информации не пригодились, да и Танихара с Асами пошли бы есть карри.

– Дай мне. – Он взял тетрадь и записал: «Ёсики Хиросава вовсе не пустой. Его большое тело наполнено добротой».

Он обратился к Михоко и хотел снова взять ее за руку, но тут отворилась дверь и вошла хозяйка, а с ней и Мастер.

– Я подумала, что по такому случаю надо именно Мастеру сделать вам кофе, – сказала хозяйка, и Мастер улыбнулся ее словам. «Давно не виделись».

Фукасэ закрыл тетрадь и положил на нее локоть. Они зашли за стойку.

«Сколько я уже не наблюдал за тем, как Мастер варит кофе?» – думал Фукасэ. Однако неважно, сколько дней прошло. Главное, что теперь он опять здесь, и надо ценить это.

Мастер на ручной кофемолке бережно перемолол для них только что обжаренный бразильский кофе и поместил его в немецкую кофемашину. Хозяйка сидела на корточках и чем-то шуршала. В маленькую чашку с шипением закапал горячий кофе, распространяя яркий аромат. Фукасэ втянул этот аромат всей грудью. И почувствовал, как по всему телу изнутри разливается приятная нега.

– Прошу вас. – В первой чашке Мастер подал простой эспрессо. Фукасэ полюбовался темной поверхностью напитка, поднес чашку к носу, чтобы почувствовать самую насыщенную фазу аромата, и стал пить, глоток за глотком.

– Как вкусно… Все-таки кофе можно пить только здесь.

Еще немного, и он весь растает. Михоко тоже неспешно пила, стремясь распробовать каждый глоток.

– Ты нам изменил, не так ли? – Улыбаясь, хозяйка поставила между их чашками ящик из пальмового дерева. Внутри в ряд выстроились баночки. Это был мед.

– Вторую чашку обязательно разбавьте водой и меду добавьте.

– Ой, правда? – Фукасэ посмотрел на Мастера; лицо его, готовящегося ко второй чашке, было сама серьезность.

– На самом деле это отец у нас к меду пристрастился. Хотя я все время ждала, что он вот-вот скажет: класть кофе в мед – это не путь гурмана.

– Так становится больше возможных сочетаний – вот что имеет глубокий смысл, – сказал Мастер, перемалывая индонезийский кофе.

Точно, подумал Фукасэ. У кофе низкая кислостность, и сочетаемость с медом должна быть хорошей.

– Тут все виды разные? – спросила Михоко, вынимая одну баночку. Будто переложено из большой банки. На маленьких сосудах не было ярлыков, вместо них – круглые наклейки, диаметром примерно в сантиметр, разного цвета.

– Да, это отец со всей Японии собрал.

– Здорово! И цвет везде разный. – Михоко достала баночки из коробки и поставила в ряд на стойку. Шесть баночек выстроились от темного к светлому, словно палитра красок.

– Самый светлый – это из сакуры?

Хозяйка достала из кармана фартука блокнот.

– Верно… Ну ты даешь, Фукасэ.

Михоко тоже с восхищенным видом повернулась к нему, спрашивая, откуда он знает. Если Фукасэ скажет, что мед на тостах, которые он ел с Фурукавой, был такого же цвета, это будет признанием в измене… Он лишь задумчиво почесал голову.

– Пожалуйста, – хозяин поставил перед ними вторую порцию.

В чашке обычного размера был налит кофе, разбавленный кипятком. У напитка был аромат земли.

– Какой попробуешь? – спросила Михоко.

– А что посоветует Мастер?

Тот посмотрел на ряд банок и сказал:

– Самый крайний, густой бери. – Это был мед темно-коричневого цвета, словно из кофе сделали желе. – Необычный цвет, да? И вкус тоже.

Хозяйка предложила им чайные ложки. Михоко взяла немного и, не добавляя в кофе, попробовала.

– Да, точно необычно. Если бы мне не сказали, что это мед, я могла бы принять его за консервированный карамельный соус… Кадзу, и ты попробуй сначала просто так.

Михоко протягивала ему банку. Он зачерпнул чайной ложкой, как она говорила. Однако для Фукасэ этот вкус не был новым. И этот темно-коричневый цвет. Такой же вкус был у меда, купленного на станции в Мадараока. Его язык помнит это ощущение. Он еще подумал тогда, что к кофе очень подойдет.

– Фукасэ, ты знаешь, какой это мед?

Он хорошо помнил этот вкус, но из какого растения сделан мед – нет. На банке ведь тогда не было ярлыка.

– Ммм… не знаю. Похоже на какой-то древесный сок… может, какое-то плодовое дерево? Яблоневый?

– Вот и нет. Этот мед – гречневый! – радостно сказала хозяйка.

Гречневый.

«Как интересно, оказывается, и такой мед бывает…» Голос Михоко все больше отдалялся в его ушах, словно кто-то делал звук тише.

Гречневый. Гречневый… Гречневый…… Гречневый……… Гречневый…………

Темная желеобразная масса закрутилась в голове у Фукасэ и вернула его к событиям той ночи.

… – Я поеду.

Вот он, Хиросава, который согласился ехать встречать Мураи. Фукасэ на кухне готовил кофе. Он тщательно пропустил его через фильтр, налил в термос и для Хиросавы, любившего сладкое, щедро добавил темного густого меда, купленного на станции. Закрыл крышкой.

– Вот, – протянул термокружку.

– Ты сделал кофе?

– Извини, это все, что я могу.

Хиросава взял кружку своими большими руками, приоткрыл крышку, зажмурив глаза, вдохнул аромат и снова закрыл.

– Бонус для водителя… Спасибо, с радостью возьму. – С этими словами он открыл толстую деревянную дверь.

Вместе с холодом в комнату ворвался стук ливня.

– Береги себя.

Он обернулся и, подняв руку с термокружкой, слегка улыбнулся ему.

Последние слова Хиросавы эхом отзывались в его ушах.

– Ну, до скорого…

* * *

«Значит, Хиросаву убил… я?»