Мажор. Умереть, чтобы родиться - Игорь Соколов

Он отпустил Стаса, глядя брезгливо, как тот снова сползает по стене на пол и плачет. Не сдержавшись, Игорь пнул Стаса ногой в живот. Стас охнул и согнулся пополам, жадно хватая воздух ртом.

– Ты обещал… – прохрипел он.

– Свое слово я держу, – сплюнул Игорь.

Он вышел в коридор и столкнулся с охранниками нос к носу.

– За дверь, – Игорь вытащил из кармана несколько купюр и отдал охранникам. – А у того… Не наркота там. Ошибка.

Вика не спала. Сон не шел совсем, да и из головы не выходила ситуация с Соколовским, с этим ночным взломом его квартиры. Что-то Вике подсказывало, что Игорь не послушался ее совета и не поехал домой отдыхать, как обещал. Она нашла телефон, включила ночник и набрала эсэмэску. Размышляла она почти минуту, прежде чем нажала кнопку и отправила сообщение:

– Игорь? Не разбудила?.. Все нормально?.. Ты где сейчас?.. А что ты там делаешь?

Игорь сидел в квартире погибшего Ковалева за столом перед включенным ноутбуком и с гарнитурой на ухе. На экране с ним разговаривала девушка.

– Двадцатку дам, – говорил Игорь девушке. – А какая разница? Там же не ты, а он.

Стукнула входная дверь, и в комнату вошла Родионова.

– Ты с ума сошел, – укоризненно произнесла она.

Игорь обернулся на ее голос, снял с уха гарнитуру.

– Что?

– Ты с ума сошел. Так в квартиру вламываться нельзя.

– Мне в голову одна мысль пришла. Сегодня. Сейчас. – Игорь поднес к губам палец, чтобы Вика ничего пока не говорила и не издавала звуков, и снова надел на ухо гарнитуру и повернулся к экрану и девушке на нем.

– Я не шучу. Это серьезно. Хорошо. Пусть я извращенец. Продашь? Записываю номер.

Быстро записав под диктовку номер на листке, он бросил карандаш.

– Когда забрать можно? Ясно. До связи.

– Теперь объясняй. Это кто? – Вика подошла и развернула Игоря к себе лицом на вращающемся офисном кресле.

– Свидетельница. Ну… как свидетельница. В общем, что-то она видела.

– Что видела?

– Они с Ковалевым по вечерам виртуальным сексом баловались. Я когда сегодня днем ноутбук смотрел, увидел, что веб-камера не выключена. Сейчас приехал, посмотрел, с кем наша таранка последним общалась.

– Он не таранка. Он живой человек. Которого больше нет. С цинизмом легче работать, но циники раскрывают меньше. Им наплевать.

– Хорошо… Ковалев. Они общались, тут звонок в двери. Она дальше не поняла. Он с кем-то по телефону говорил. И все.

– Все равно непонятна ценность этого свидетеля.

– Запись. У нее, оказывается, запись их вирта есть. Завтра утром заберу. В семь договорились.

– До семи не так уж много осталось, – посмотрела Вика на часы.

Они сидели в круглосуточном кафе и с жадностью пили кофе. Игорь с улыбкой смотрел на Вику.

– Я думал, один я разучился спать по ночам, – сказал он.

– Работа такая, что часто приходится… до утра, – пожала Вика плечами и посмотрела в окно. – Светает.

– Еще кофе? – предложил Игорь.

– Нет, – отрицательно качнула головой Вика и вдруг неожиданно призналась: – Я с Даней поругалась.

Игорь замер с чашкой, не донесенной до рта. Он не имел представления, как ему следует реагировать на это сообщение. Да и к чему Вика это сейчас сказала?

– У меня, кроме него, никого нет. Ни подруг, никого. Мама с сестрой в другом городе живут. Тут никого. С моей работой не до подруг. Раньше с Даней всем делилась. Теперь поругалась, и получается, не с кем.

– Из-за чего поругались? – Игорь поставил чашку на стол. – Снова из-за меня?

– Не знаю. Вряд ли. Ты как повод для него. Мне кажется, он уже давно устал от наших отношений. Вечером друг друга видим, ночью, утром, днем вместе работаем. Так нельзя.

– Не знаю, что сказать, – вздохнул Игорь с улыбкой.

– Ты любил ту девушку?

– Леру? – Игорь пожал плечами: – Да нет.

– Она тебя, кажется, да.

– Деньги она мои любила.

– Не знаю, вчера она ревновала. Очевидно.

– Мне все равно. Это все прошлое.

Игорь махнул рукой и снова взялся за чашку. Они помолчали еще немного, потом Игорь спросил:

– Ты его любишь?

– Любила, – после долгой паузы ответила Вика. – Сейчас не знаю. Любовь чувство быстрое. Как костер. Прогорает и оставляет угли. Привязанность, тепло, близость. Эти угли греют долго. У нас как-то не получается, наверно. Привычка, раздражение, обиды. Я запуталась.

Она подняла голову и посмотрела на Игоря:

– Мне просто не с кем об этом поговорить.

– Говори, если так легче. Я послушаю.

– Уже легче… – улыбнулась Вика и перевела разговор на другую тему: – Как у тебя с мамой? Узнал что-то новое?

– Ничего. После смерти Карасева не знаю, за что браться.

– Ищи тех, кто был тогда рядом с твоим отцом.

– Я не знаю кого. Он тогда жизнь заново начал. Новые друзья. Новые знакомые. Да и не помню я никого. Маленький был.

– Всегда можно узнать, с кем он работал тогда. У него была своя фирма? Крупная? Какие-то следы она оставила?

– Да. Наверно, – согласился Игорь и посмотрел на часы. – Нужно собираться. Запись забирать.

Время шло к обеду, и Игорь уже с трудом боролся со сном. Его рот то и дело широко раскрывался и со сладострастными звуками зевал. Он сидел в пустом читальном зале и листал подшивки деловых изданий за девяностые годы. «Коммерсантъ-Daily». Игорь перевернул листок, потом еще один и вдруг спохватился и снова вернулся на два листа назад. На странице – фотография его отца и еще одного мужчины. Над фотографией заголовок: «ЭКСПОРТНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ КОНЦЕРНА «Sinvest». Игорь достал телефон и сфотографировал страницу.

Вика вместе с Аверьяновым просматривала запись, которую Соколовский получил от девушки. Жека сидел перед монитором в наушниках, Вика стояла за его спиной.

– Вот эту дрянь не смотри… – пробормотал Жека. – Сейчас смотри. Вот… звонок в двери. Он встает… идет открывать… Ждем. Возьми наушники.

Вика взяла наушники и приложила к уху.

– Есть… вернулся, – прокомментировал Жека.

На мониторе Ковалев с голым торсом возвращается к ноутбуку и попадает в поле зрения веб-камеры. В его руках коробка.

– Сейчас скажет: кто-то подарок передал, – вставил Жека.

– Я слышу, Женя.

На экране Ковалев вскрыл коробку и достал из нее телефон.

– И звонок, – сказала Вика.