Портрет мафии крупным планом - Алексей Макеев

А третий… Поглядев на него, Лев покачал головой и сказал Стасу:

– Так вот кто тут, оказывается, изображен. А ведь я мог давно догадаться. Тогда бы и расследование быстрей пошло. Но кто бы мог подумать, что этот милый человек, который так подробно рассказывал мне о нуждах и проблемах Княжевска, и есть главный княжевский бандит? Кто мог догадаться, что третий участник дележа – это мэр города Аркадий Царев?

– Не казни себя, Лева, – отвечал ему Крячко. – Догадаться о таком приезжему человеку вряд ли возможно. Тут и местные гадали – кто же третий грабитель, кого изобразил художник на своей картине? Они сами не могли этого однозначно определить. А мы откуда знали? Но вот теперь знаем.

– Даже непонятно – почему Царев решил убить художника, когда узнал, что он здесь нарисован? – недоумевал Гуров. – Ведь мнение художника Артюхова не может считаться доказательством для определения, кто преступник, а кто нет?

– Вот побеседуем с Царевым, у него самого и спросим, – хмыкнул Стас.

– Ну, спросить самого мэра нам с тобой будет трудно, для этого наших сил может оказаться мало. Такими партизанскими методами мы можем арестовать только исполнителей. Чтобы добраться до организаторов и заказчиков этих преступлений, нужны силы помощнее. Так что я даже не знаю, когда это произойдет. Даже не знаю, где нам хранить вещдоки, изъятые в ходе этого обыска. В изолятор ФСБ их, конечно, не примут. И что, везти их на квартиру в Журавлиной роще, где мы с тобой живем?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Крячко. – Мы с тобой их посторожим…

– Нет, это не годится, причем по нескольким причинам. Ну, ладно, хватит рассуждать, – прервал сам себя Лев. – Давай заканчивать обыск и поедем назад в изолятор. День идет к концу, а у нас еще Медведев сегодня остается не допрошенный. Это никуда не годится.

Они продолжили обыск. Как и предвидел Гуров, большая часть гостевых комнат были закрыты и не использовались. Искать здесь было нечего. Более внимательно сыщики осмотрели подвалы, гараж, мастерскую. Но здесь особого улова не было. Наконец, уже в семь часов вечера обыск был закончен. Сыщики снесли найденные ими картины и оружие в багажник «Фольксвагена» и поехали в знакомый изолятор.

Дежуривший в этот день офицер нисколько не удивился их появлению. Не вызвало у него никакого противодействия и требование сыщиков поместить в камеры двух арестованных. Вообще в этот день в изоляторе все шло на удивление гладко. Гуров не мог нарадоваться на то, как оперативно шло оформление всех бумаг.

Вот, наконец, арестованных Шмелева и Соболева увели, и он обратился к дежурному с новой просьбой:

– А теперь, капитан, пустите нас, пожалуйста, в комнату для допросов. И прикажите привести туда задержанного Медведева.

– Медведева? – удивился офицер. – Какого Медведева?

Гуров ощутил неприятное предчувствие, но решил, что это просто непонимание.

– Мы вчера привезли сюда двух арестованных, – принялся объяснять он. – Тут дежурил другой офицер, не вы. И он вначале не хотел принимать этих людей, но я напомнил, что у меня существует договоренность с генералом Куницыным, и он их принял. Мы провели здесь их допросы. И сегодня успели допросить одного из задержанных, Руслана Сладких. Теперь нам надо допросить Геннадия Медведева. Приведите его, пожалуйста.

– Да, теперь я понял, о ком вы говорите, – ответил офицер. – Действительно, у нас содержался такой гражданин. Но сейчас его у нас нет.

– Как это нет?! – воскликнул Гуров. – Куда же он делся? Сбежал, что ли?

– Как он мог сбежать? – удивился капитан. – У нас не бывает побегов. Просто за ним приехали, предъявили надлежаще оформленные документы, и я его выдал.

– Кто приехал? Кому вы его выдали? – продолжал допытываться Гуров.

– Приехал следователь, советник юстиции Артем Юрьевич Злобин, – объяснил капитан. – У него имелся документ, подписанный городским прокурором Угрюмовым, о переводе подследственных Медведева и Сладких из нашего изолятора в городской следственный изолятор. Все было оформлено в полном соответствии с законом. У меня не было никаких оснований отказать в этом законном требовании. Я и до этого не вполне понимал, почему эти граждане содержатся в нашем изоляторе – ведь их задерживали не наши сотрудники. И я их выдал следователю. Задержанных погрузили в автозак и увезли.

Гуров беспомощно оглянулся на Крячко. Такого он никак не ожидал! Это была катастрофа! Крячко тоже не знал, что сказать. Он повернулся к дежурному и спросил:

– Как давно это случилось?

– Два часа назад, – посмотрев в книгу учета, ответил офицер.

– Вот мы сейчас сдали вам еще двоих задержанных. Если за ними тоже явится следователь Злобин, вы их тоже выдадите? – поинтересовался Лев.

– Разумеется! – воскликнул дежурный. – А какие у меня основания поступить иначе? Конечно, если бы у меня имелось указание генерала Куницына…

– Хорошо, я постараюсь, чтобы у вас было такое указание, – решительно произнес Гуров и, достав телефон, позвонил начальнику Княжевского управления ФСБ.

Генерал был очень недоволен новой просьбой сыщика. Видно было, что ему внушает отвращение мысль о том, что его ведомство вовлечено в какой-то конфликт силовых структур. Гурову тоже не нравилось просить о помощи, но делать было нечего – он просто не знал, куда еще поместить двух новых арестованных. И он снова и снова объяснял генералу сложившуюся ситуацию и просил о помощи. Лишь после долгих уговоров генерал нехотя согласился дать устное распоряжение своим подчиненным не выдавать граждан, привезенных сыщиками.

Отойдя от дежурного капитана в сторону, Гуров и Крячко стали совещаться. Надо было решить, что делать в новой ситуации.

– Честно говоря, Стас, я в отчаянии, – признался Лев. – С подобной ситуацией мне еще не приходилось сталкиваться. Мы фактически раскрыли два убийства, арестовали убийц, нашли улики против организаторов этих преступлений. И тут у нас выдергивают почву из-под ног. Что делать? Спешно допрашивать Шмелева и Соболева, пока они еще у нас в руках, и пока они не знают, что их могут освободить их хозяева? Или ехать в СИЗО, требовать, чтобы меня допустили к Медведеву? Или еще что-то?

– Мне кажется, тебе надо прийти к генералу Тарасову и поговорить с ним начистоту, – посоветовал Крячко. – Начальник управления вроде ни в чем криминальном не замешан. Бизнесмены говорят о нем плохо, но конкретных обвинений нет. Объясни ему, что речь идет о лишении его должности, а может, и о чем-то посерьезней. Может, он прислушается к твоим доводам и перейдет на нашу сторону.

– И о чем я должен его просить? Перевести Медведева и Сладких обратно в изолятор ФСБ? Я не представляю, как он это сделает. Выдать их мне на поруки? Но нам некуда их девать. Да я вообще не уверен, что они еще находятся в СИЗО.

– Думаешь, их уже выпустили?

– Могли и выпустить. А могли… Помнишь, что рассказывали наши друзья-бизнесмены? Что в этом СИЗО много необъясненных смертей. Цареву и Сачко совсем не нужны люди, которые могут о них рассказать. Проще их уничтожить. Поэтому я за их жизнь и копейки бы не дал.