Пусть мертвецы подождут - Роберт Райан

– Любите мотоциклы? – спросил Ватсон.

– Ещё как люблю, сэр, – сказал Кэрдью с некоторым удивлением, хотя на самом деле, чтобы сопоставить центральную Англию, инженерное дело и взросление с мотоциклами, не требовалось особых чудес дедукции. – Я поначалу работал с Би-Эс-Эй[75], делал двигатели на три с половиной лошадиные силы.

Он произнёс название с гордостью, хотя Ватсон понятия не имел, о чём речь. Для таких вещей ему требовалась миссис Грегсон.

– Но, когда они объединились с «Даймлером», я попал в подразделение, которое занималось двигателями. – Кэрдью бросил взгляд на танк. – Потому и оказался причастен к этому устройству. – Его лицо потемнело. – Хоть я и не думаю, что двигатель как-то связан с…

Ватсон вскинул руку:

– Прошу, давайте не будем спешить. Кто нашёл тела?

– Я первым вошёл в танк. – Он сглотнул. – Это было… ну это было чертовски кошмарно, если хотите от меня полной честности.

– Я уверен, что так и было. Вы не заметили ничего необычного?

Нервный смешок.

– Хотите сказать, помимо восьми людей, которые сошли с ума?

Ватсон ощутил вспышку раздражения от такого легкомыслия, но потом улыбнулся. Вопрос был дурацкий.

– В каких позах они находились? Лежали? Стояли?

Кэрдью изобразил, будто закрывает голову руками и раскачивается вперёд-назад.

– И звуки…

– Я хотел сказать, вы не заметили ничего необычного по сравнению с обычной тренировкой? Может, странный запах? Или шум? Там было жарче обычного?

Кэрдью задумался.

– Ничего такого не помню. Но это была не обычная тренировка.

– Что вы имеете в виду?

Встрял Левасс:

– У множества наших танков нет спонсонов, этих боковых орудийных башен. – Он указал на массивные выступы по бокам танка, задуманные для размещения его орудий. – Их привозят отдельно, и случаются… задержки. Так что мы сначала тренируем солдат на танках без спонсонов, которые стоят на плитах. Так они могут ознакомиться с механизмами. Потом мы приводим танки в движение, также без спонсонов. И наконец мы привинчиваем всё на место и позволяем им привыкнуть к дополнительному весу. Но это было первое испытание в боевых условиях с приделанными спонсонами и в полностью закрытом режиме.

– То есть?

Снова заговорил Кэрдью:

– Обычно мы работаем с открытыми люками, чтобы поступал свежий воздух. Внутри иногда начинает немного вонять. На этот раз мы отрабатывали пересечение траншей под огнём. Просто выстрелили несколько раз из винтовок «Ли-Энфилд», чтобы было правдоподобнее. Видите отметины? – Ватсон кивнул, когда инженер показал ему россыпь царапин и сколов краски на боку танка. – Это значит, что в первый раз в танке были задраены все люки. Теперь солдаты отказываются работать в машинах с приделанными спонсонами и закрытыми люками.

– За это, – бесстрастно заметил Левасс, – во французской армии их бы расстреляли.

– Это не прямой отказ, – сказал Кэрдью. – Но Бут и Суинтон знают, что они собираются во время каждого занятия оставлять щёлочку по меньшей мере в одном из окон. Чтобы поступал свежий воздух.

Ватсону показалось, что это скорее проявление здравого смысла, чем повод для встречи с расстрельным взводом.

– Других смертей пока что не было?

– Нет. Но мы не воспроизводили условия в точности. Полковник Суинтон покамест приостановил учения в полной боевой обстановке.

– Так, опишите мне всё, что произошло в тот день.

Кэрдью достал сигареты и предложил присутствующим. Левасс взял одну, но Ватсон отказался. Он не хотел притуплять ни одно из своих чувств.

Раскурив свою дешёвую папиросу, Кэрдью указал на небольшую деревянную платформу по другую сторону поля:

– Нас там было человек восемь наблюдателей, верно, полковник? – Левасс кивнул. – Полковник Суинтон, майор Туэйтс, я, мистер Триттон, лейтенант Стерн, командир звена Харингтон – оба из королевских ВВС, – мистер Дэниелс из Военного министерства, подполковник Броуг из военно-морской артиллерии. О, девять. Полковник Николсон из королевских инженеров тоже был там.

– Примечательно разнообразный круг заинтересованных лиц, – сказал Ватсон, – для того, что считают самым большим военным секретом.

Левасс буркнул что-то утвердительное.

– Помните, я сказал, что у великих изобретений много отцов? Ну так вот, в нашем случае есть много претензий на отцовство. Не только со стороны нас, французов. Эта машина побывала в ведомстве Адмиралтейства, комитета по сухопутным кораблям, Военного министерства, министерства снаряжения. Кроме того, у нас есть Триттон, Харингтон, Суинтон – все претендуют на конечный вариант танка. Если это устройство заработает…

– Когда заработает, – с обидой исправил Кэрдью.

– Когда оно изменит ход войны, у него появится много гордых отцов.

– А если не изменит? – спросил Ватсон.

Левасс пожал плечами в лучшем галльском стиле:

– Тогда это дитя окажется бедным, нелюбимым ублюдком.

Ватсон вполне мог в такое поверить. Но, если эта машина могла предотвратить повторение Соммы, ему было всё равно, кто заявит на неё права, и точно так же всё равно было тысячам «томми»[76], которые не умрут.

– А что вам говорит чутьё? – спросил Ватсон. – По поводу эффективности этой машины?

– Она хороша, – сказал Левасс, – если её использовать соответствующим образом. А вы? Что скажете теперь, после того как увидели её?

– У меня мало веры в чудо-оружие, – признался Ватсон. – Синхронизатор[77] едва не обеспечил немцам победу в воздушной войне, но мы в конце концов нашлись с ответом.