Мой любимый сфинкс - Людмила Зарецкая

– Да, Светлана, побудьте хозяйкой, – попросил Аржанов, не отвлекаясь от речной глади. – Там, внизу, каюта. В ней вы найдете холодильник и шкаф с посудой. Фрукты можно помыть, вино и бокалы поднять наверх. Чувствуйте себя как дома. Туалет тоже внизу, и на дверце подробная инструкция, как им пользоваться. Так что не стесняйтесь.

Спрыгнув с диванчика и подбежав к дверце, за которой пряталась маленькая лесенка вниз, Светка заверещала от восторга.

– Ой, как здорово! Я никогда в жизни такого не видела!

Заинтересованная Злата покинула свой пост на корме и тоже спустилась вниз. Небольшая каюта с окошком в потолке была рассчитана если не на кругосветное, то уж точно на длительное путешествие. Телевизор, радио, кондиционер и одежный шкаф соседствовали с широкой, человек на трех, кроватью, при виде которой Светка мечтательно закатила глаза, а Злата покраснела.

Катер (или это правильнее называть яхтой?) был маленький, но уютный и тщательно продуманный до последней мелочи. Водонепроницаемая прозрачная пленка надежно защищала палубу от воды и ветра, но имела карманы на кнопках, при отстегивании которых открывались затянутые москитной сеткой форточки. Вся эта конструкция крепилась на молниях и в любой момент могла быть легко снята по желанию хозяина.

– Это речной катер или по морю тоже можно? – спросила у него Злата.

– По морю можно, но, не удаляясь от берега более чем на десять километров, – ответил он. – В Италии у меня настоящая яхта, на ней можно уходить в море надолго. А здесь и такой катер более чем достаточен. Мы на нем и на Онегу на рыбалку ходили, и на Белое море. Хорошая машина. Надежная. Без понтов.

– А куда мы сейчас плывем? – вмешалась Светка. Она уже выбралась из каюты и деловито расставляла на столике у полукруглого диванчика тарелки с фруктами: клубникой, бананами, виноградом, персиками и сливами.

– Не плывем, а идем. Моряки так говорят. Сейчас мы выйдем в Сухону, затем в Кубену и доберемся до Кубенского озера, – спокойно ответил Аржанов. – Я хочу показать вам совершенно особенное место – остров Спас Каменный. Нам до него часа три ходу.

– Ого, – несколько испуганно сказала Светка.

– Сейчас восемь утра. В одиннадцать остановимся напротив острова на речную стоянку. Искупаемся и пообедаем. Затем доплывем до острова и попросим Надежду Александровну провести для нас экскурсию. На обратном пути тоже сделаем остановку на купание. И часа в три-четыре тронемся в обратный путь. К восьми вечера по-любому будем дома. Светлана, вы можете загорать, купаться, отдыхать, смотреть телевизор в каюте. Даже поспать. Не думаю, что путешествие покажется вам утомительным.

– Конечно нет, – поспешно согласилась Светка, которая слегка побаивалась невозмутимого Аржанова. – Я даже рада, что мы смогли уехать с базы. Признаться, мне уже порядком наскучило смотреть на одни и те же лица. Да еще и не всегда приятные.

– А нам разрешили уехать? – полюбопытствовала Злата. – Вроде бы всем запрещено покидать территорию.

– Я предупредил, куда, на сколько мы едем и в каком составе. Возражений это не вызвало. Так что, девушки, я предлагаю вам подкрепиться фруктами и немного поспать в каюте. Поднял я вас сегодня рано, а дорога нам предстоит длинная, успеете налюбоваться на красоты вокруг.

– Нет, я лучше тут посижу, – решительно возразила Злата. – Действительно, такая красота кругом. Когда я еще все это увижу, да еще с реки?

– А вот я бы поспал, – Котик широко зевнул и потянулся. – Федорыч, не будет возражений, если мы со Светланкой удалимся в опочивальню?

– Никаких. – Аржанов согласно кивнул головой. – Пульт от телевизора в изголовье. Только бутылку с шампанским достань из холодильника, чтобы я вам потом ненароком не помешал. – Он слегка усмехнулся. – Злата, будете холодный брют с клубникой?

– Буду. – Злата довольно закивала головой. – У причала вода так пенилась, что я сразу про брют подумала. И вот вы его предлагаете. Здорово.

– Рад, что угадал ваше желание. Сейчас я ненадолго включу автопилот и открою шампанское. Но река сильно обмелела, поэтому надолго я на автопилот полагаться не буду, так что уж извините, вам придется самой себя развлекать.

– Мне с самой собой никогда не скучно, – честно призналась Злата. – Я могу часами сидеть, смотреть по сторонам, думать о чем-то.

– Если вы не против, то можете сесть со мной рядом у штурвала, будем разговаривать. Если вам интересно мое общество, конечно.

– А вам мое, – засмеялась Злата. – Конечно, я посижу рядом с вами, потому что мне до смерти интересно посмотреть, как вы управляетесь с этой штуковиной. Он такой маленький, но кажется таким надежным. И стремительный, как ласточка.

– Пейте ваш брют. – Аржанов ловко открыл бутылку и налил Злате шампанского в мгновенно запотевший бокал. – Можете его с собой взять, спереди тоже есть подставка под стакан и под бутылку. И клубнику прихватите.

Водрузив тарелку к себе на колени, Злата маленькими глоточками пила ледяное шампанское и ела удивительно сладкую клубнику. Огромные красные ягоды были шершавыми и, в отличие от шампанского, теплыми, как от солнца.

– Хотите? – Спохватившись, что ведет себя невежливо, Злата протянула тарелку с ягодами Аржанову. Тот замотал головой.

– Нет, я не ем клубнику. Никогда.

– Аллергия? Или просто не любите? Я ее так-то тоже не очень люблю, но с шампанским, ей-богу, вкусно. Такое сочетание замечательное – сухое шампанское и сладкая клубника. И не так пошло, как ананасы.

– Пошло? А я думал, удивительно вкусно, искристо и остро, – поддел ее Аржанов. – Только не говорите мне, что вам не нравится Северянин.

– Нравится, – засмеялась Злата, даже не удивившись, что этот мужчина наизусть цитирует строки серебряного века русской поэзии. – Но только сам Северянин. То есть ананасы в шампанском я люблю исключительно в виде поэзии. Не в материальном проявлении, так сказать. Так почему вы не едите клубнику?

– У меня к ней идиосинкразия, крайняя степень аллергии. Но не совсем в привычном виде. – Он помедлил. – Понимаете, у нас семья была бедная очень. Мы о конфетах, или мандаринах, или каких-то других лакомствах даже не слыхивали. Но мать, понимая, что детям нужны витамины, засеивала огромные грядки клубники. Есть ее нам не разрешалось. Все шло на заготовки на зиму – на варенье, на компот. Зимой нам выдавали это варенье как награду. А летом – один раз миска клубники ставилась на стол, молоком заливалась – и все.

Наша задача была ее поливать. Каждый день на это требовалось сорок ведер воды. А для этого – двадцать раз сбегать на речку и принести оттуда два полных ведра. С пустыми бежишь под горку, с полными в горку. Мне, как самому старшему, полагалось четыре грядки, братьям – по две. Но они маленькие были еще. Особенно младший. Им так тяжело было эти ведра таскать. Младшего я просто жалел, а у старшего выменивал на его грядки ванильные сухари, которые нам к ужину давали. Вот и получалось, что каждый день на протяжении почти всего лета эти сорок ведер таскал я один. Бежишь и считаешь, сколько еще осталось. Я с тех пор, как вырос, ни разу клубнику не ел.