Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

кассы проделывали этот фокус – не сосчитать. Тем более что в служебном помещении, называемом председательской, имелись большое зеркало и утюг.

Причёска уложена волосок к волоску, залита лаком «Прелесть», брови дугой, губы тронуты ароматной помадой «Жизель» из набора рижской фабрики «Дзинтарс», духи нанесены на шею и запястья. Теперь самое ответственное – ресницы. Твёрдая тушь в коробочке с нежным названием «Бархатная» всегда была с собой, но использовалась редко: после попадания в глаза, жжения и слёз Лена строго следила за погодой и направлением ветра. Со вздохом женщина открыла коробочку и взяла в руки маленькую щёточку с плотной щетиной.

– Убери, – вдруг сказала Галина.

– Что? – не поняла Борисова.

– Тушь убери, говорю. – Женщина полезла в свою сумку, весьма объёмную и вместительную. – Есть у меня подарки для тебя и Ксюхи, Сергей привёз из Москвы. И ведь молодец какой – обо всех нас подумал, позаботился! Держи, это тебе, а артистке нашей в санатории вручу.

Она протянула подруге бело-голубую картонную коробочку, в которой лежал голубого цвета пластиковый цилиндр с надписью Louis Philippe. Эта тушь для ресниц была настоящей мечтой советской женщины восьмидесятых. Особенно нравились модницам ворсинки, добавленные в косметический продукт. Благодаря им ресницы удлинялись невероятно! Вот только приобрести это чудо что в Междугорске, что в области в целом было просто нереально.

– Сколько с меня? – Лена с готовностью полезла в кошелёк.

– Ты чего? Я ж сказала – подарок! – возмутилась Щербинина. – Не разорится Лопатин, если иногда порадует любимую женщину и её близких подруг.

– Галка, спасибо вам с Серёгой! Это ж как в кино: взмах кисточкой – и красивые ресницы! – Лена тут же принялась краситься, краем глаза отмечая, что подруга занята тем же самым. – Кстати, Ксюше подарок можешь передать через меня. В воскресенье она ко мне собиралась, я обещала поделиться с ней луковицами комнатных лилий, сегодня вряд ли получится её перехватить. Ей будет не до нас.

Галина пожала плечами, и коробочка с тушью перекочевала в сумку Борисовой. Не сговариваясь, женщины снова уставились в зеркало. Результатом обе остались довольны.

– Твой Табачников не устоит, – подвела итог Галина, подмигивая Борисовой в зеркале.

– И его жена тоже, – проворчала та в ответ.

– Девчата, автобус приехал, пора, – в дверь просунулась голова диспетчера Тони.

Подруги поспешили на выход.

* * *

Автобус въехал в распахнутые ворота санатория «Таёжный» и остановился у высокого крыльца актового зала. Подруги вошли в помещение и осмотрелись: те же шторы-маркизы на окнах, высокие потолки, тяжёлые люстры. Ничего не изменилось с тех пор, как здесь проходил музыкальный вечер для отдыхающих, после которого убили заведующую филиалом торга Эльвиру Нифонтову, и они, женщины, далёкие от сыска, оказались в самой гуще детективных событий…

– Ты думаешь о том же, что и я? – прошептала Галина в самое ухо подруги.

Та только кивнула в ответ. Громко играл магнитофон, подключённый к новеньким мощным колонкам «Вега», в зал входили люди, здоровались, общались между собой. Борисова искала глазами столы, на которых должны стоять таблички с их фамилиями. На подобных банкетах рассадка людей – это тоже часть мероприятия.

– Кажется, мы сидим у окна посередине, – подсказала Галина. Подруги отправились к столику, и в этот момент ведущий объявил в микрофон, что гости могут занять свои места.

– Добрый вечер, дамы, – Борисова услышала знакомый голос и подняла глаза. Напротив неё сидел улыбающийся Дмитрий Табачников. – Мы, как сторона принимающая, приехали немного пораньше, и я позволил себе слегка пофокусничать с рассадочными табличками. Надеюсь, в такой день небольшие вольности прощаются?

Работники автобазы и разрезоуправления сидели за столиками вперемежку, это позволяло людям познакомиться, обсудить работу, а то и личные дела.

– Слово предоставляется начальнику производственного отдела объединения «Южсибуголь» Андрееву Герману Ильичу, – торжественно объявил ведущий, и к импровизированной трибуне вышел мужчина.

К удивлению присутствующих, это был совершенно не тот человек, которого они видели у себя в управлении ещё год назад. За это непродолжительное время Герман Ильич совершенно преобразился: из лысеющего бесформенного мужичка с заметным брюшком и мокрыми губами под тонкими усиками он превратился в подтянутого и, как оказалось, вполне молодого человека. Усики исчезли, на носу появились очки в импортной модной оправе. Волос на голове не прибавилось, но теперь они не выглядели зализанными, короткая стрижка помогла скрыть этот недостаток и обратить его в пользу – лицо стало более открытым, лоб высоким, а брови обрели форму. Ладно сидевший на его новой фигуре тёмно-синий костюм не кричал о своём заграничном происхождении, ему это было не нужно, и так все понимали, что фабрика «Большевичка» не потянет подобный фасон. Красный галстук оттенял белизну рубашки и придавал лицу здоровый румянец.

– Боже, кто этот денди? – восхитилась Щербинина, пока высокий начальник зачитывал доклад по итогам полугодия.

– Выступая на первом Всероссийском учредительном съезде горнорабочих в апреле двадцатого года, Владимир Ильич Ленин сказал, цитирую: «Уголь – это настоящий хлеб промышленности, без этого хлеба промышленность бездействует, без этого хлеба железнодорожный транспорт осуждён на самое жалкое положение и никоим образом не может быть восстановлен; без этого хлеба крупная промышленность всех стран распадается, разлагается, поворачивает назад к первобытному варварству»[18]. И мы с вами, уважаемые товарищи, трудимся для того, чтобы наша страна развивалась и стремительно шагала вперёд.

Докладчик прервался на минутку, чтобы выпить глоток воды из стоявшего рядом с ним высокого тонкостенного стакана.

– А теперь переходим к самой приятной части нашей с вами встречи, – продолжил Андреев хорошо поставленным, привыкшим к публичным выступлениям голосом. – Я приглашаю к микрофону председателя профсоюзной организации автобазы «Центральная» Борисову Елену Валерьевну и попрошу её огласить список трудящихся, представленных к награждению.

Женщина закрыла глаза, резко выдохнула и направилась на сцену. В отличие от Германа Ильича она не привыкла к повышенному вниманию публики.

Грамоты, премии, памятные подарки, фамилии, лица – всё это мелькало перед ней и смешивалось в одну большую картину. Товарищ Андреев, видя, что его партнёрша растеряна, подбадривал улыбкой и лёгкими кивками головой. Наконец была зачитана последняя фамилия в списке. Она справилась!

– Благодарю, Елена Валерьевна, разрешите проводить вас на место, а заодно объявить музыкальную часть программы. На сцене вокально-инструментальный ансамбль «Юность», курируемый нашими автомобилистами. Встречайте!

Ведущий кинулся вслед за Андреевым, чтобы забрать микрофон, а галантный кавалер тем временем проводил Елену до столика и помог ей сесть.

– Надеюсь, вы не откажетесь потанцевать со мной через некоторое время, – он коснулся губами пальцев женщины.

– С удовольствием, – заикаясь, произнесла она.

– И вас, уважаемая Галина Владимировна, я тоже приглашаю, – обратился он к Щербининой.

Та кивнула в ответ. Довольный Андреев уселся за