Страх никогда не стареет - Геннадий Сорокин

– Мне надо поговорить с ней.

– Исключено, Саша. Разговаривать она стала только со мной, и то потому, что меня лично давно знает. Да еще муж её попросил. Этот контакт частный и исключительно одноразовый. По второму разу она просто откажется говорить. Сам понимаешь, скажет: «Извините, много лет прошло, я уже всех однокурсниц позабыла».

– Понял. И что ты узнал?

– Я расскажу тебе всё, а уж ты там, на месте, решай, что пригодится, а что нет. И еще, я надеюсь, ты понял, что в доказательственном плане этой беседы просто не существует? Я передаю тебе мой приватный разговор, это на уроне сплетен и слухов.

– Сплетни и слухи в нашей работе – самое интересное. Я все понял, Эдуард Борисович.

– Заметь, я даже не спрашиваю, зачем тебе такая информация. Цени наше доверие! Теперь слушай: весь первый курс Инна была неприметной серой мышкой, совершенно ничем не выделялась. Жила в общежитии в комнате на четыре человека, питалась в столовой. Училась так себе, с тройки на четверку. И так целый год. Где-то с начала второго курса она стала все чаще пропадать из общежития и ночевать неизвестно где. На вопросы отвечала неохотно, намекала, мол, у нее появились в Москве родственники, вот у них и остается на выходные. Дальше – больше, она вообще выехала из общежития и стала жить в городе, снимать квартиру недалеко от института. Всем объяснила, что отец ее стал много зарабатывать и теперь у неё появилась возможность иметь свое, пусть и временное, жилье. Сам понимаешь, кто и где живет, всем по большому счету безразлично. Так и с ней, стала жить в городе, и бог с ним. Но в конце второго курса она вдруг делает одну пластическую операцию – корректирует разрез глаз, потом вторую, корректирует форму носа. Потом делает операцию по увеличению бюста. Все, естественно, решили, что причина в мужчине. Даже стали предполагать, что и живет-то она не одна, а с каким-нибудь мужиком. Тоже вещь достаточно обыденная. Полным-полно студенток создают временные семьи.

– И так как она по природе своей скрытная, то ничего никто про нее конкретно не знал?

– Совершенно верно. Правда, несколько раз ее видели с мужчиной восточной внешности, по слухам, женатым. Но с ним она просто встречалась, вместе они не жили.

– Что известно об этом мужчине?

– Только не удивляйся, он был сотрудником ФСБ.

– А фамилия его часом не Погосян?

– Она не помнит его фамилии. Звали вроде бы Арсен или Арсений, как-то так.

– Арсен Григорьевич его зовут. Если это тот человек, то нам довелось познакомиться.

– Дальше то, что мне рассказали по очень большому секрету, и я, естественно, пообещал, что никто, кроме меня, этого не узнает. Итак, как-то раз девушки, когда учились на третьем курсе, месяце в октябре отмечали чей-то день рождения. Естественно, все здорово напились, и так получилось, что моя собеседница больше всех. Проснулась она среди ночи у Инны дома. Девушка она была скромная и неиспорченная, и то, что увидела, повергло ее в шок.

– Откуда только такая наивная взялась? Что же она там такого жуткого увидела?

– Да, в общем-то, ничего такого. У Инны оказалась любовница гораздо старше ее.

– Понятно. Она стала невольной свидетельницей лесбийской любви.

– Именно так. Естественно, об этом она никому потом не говорила. Но все равно слухи стали просачиваться. И все отнеслись к ним откровенно безразлично.

– И правильно сделали. Потом девяносто девять процентов таких «лесбиянок» выходят замуж, рожают детей и даже не вспоминают о шалостях буйной студенческой юности. Чушь это все. Порожняк! Ты не ради ли этого мотался в Москву и меня вызвал ночью на связь?

– Слушай дальше. В ноябре эта женщина умирает.

Я вновь напрягся.

– Моя собеседница была на похоронах, так что подруга Инны действительно умерла. Она видела ее в гробу.

– И отчего она умерла? И кто такая эта женщина? Что про нее вообще известно?

– Отчего она точно умерла, пока неизвестно, но что-то связано с общей интоксикацией организма. Бывают такие непонятные и необъяснимые смерти совершенно естественного происхождения. Никаких следов отравления или еще чего-нибудь в этом роде, ничего криминального. Мы попытались поднять материалы по ее вскрытию в морге, но сам знаешь, много воды утекло, и если что-то найдем, то не очень скоро. И, я думаю, вряд ли что найдем. А женщина эта, собственно говоря, никто. Приехала откуда-то из провинции в Москву то ли на заработки, то ли в поисках лучшей доли. Познакомилась с Инной и стала с ней жить, а заодно и исполнять роль домработницы. Словом, про нее нет совершенно ничего интересного. В Москве таких тысячи тысяч.

– И когда они мрут, как мухи осенью, на это никто внимания не обращает. Одной больше, одной меньше.

– Про эту-то случайно узнали. Как тебе новости?

– Пока никак. По сравнению с младшей сестрой Инна просто образец добродетели. Всего-то поиграла в испорченную девчонку. Про Погосяна гораздо интереснее. А что еще ты узнал? Давай, не тяни. Мне скоро на работу.

– Потом Инна снимает квартиру побольше и начинает жить на широкую ногу. Она частенько посещает рестораны, берет в аренду дорогой автомобиль, знакомится с мужчинами. У нее появляется куча поклонников, словом, ей не до учебы.

– Просто у ее папы появляется столько денег, что и учиться-то незачем.

– Все так и решили. Ее отец становится сенатором, и оценки Инне в институте ставят только за то, что она иногда посещает занятия. Потом вся эта история с диджеем Валлентино.

– Скажи мне, а твоя собеседница что помнит об эпизоде с арестом Инны с наркотиками?

– Практически ничего. Инна тогда отдалилась от сокурсниц и жила богемной жизнью. Но, мол, божилась всем, что наркотики ей подбросили.

– А про смерть Валлентино?

– Передозировка наркотиками. Ничего необычного, он плотно сидел на кокаине.

– Опытный наркоман – и не рассчитал дозу? Есть возможность ознакомиться с его актом вскрытия? Меня интересует причина смерти.

– Думаешь, его могли убить?

– У нас есть очень богатый человек, общественный деятель, член Совета Федерации, сенатор. А родная дочь его связалась с маргиналом и наркоманом. Представил? Что ждет ее дальше? Сама начнет нюхать кокаин? Рано или поздно начнет. У нее и так уже институт летит ко всем чертям. Она пропадает на тусовках, где хорошему не научишься. Читать ей мораль и делать внушения бессмысленно. Что остается делать? А её просто нужно встряхнуть хорошенько и одновременно оградить от дурной компании. Инне, скорее всего, и вправду подбрасывают наркотики. И специально подбрасывают героин, который Валлентино избегал. Это чтобы она не подумала, что наркотики случайно у нее в сумочке оказались. К примеру, пьяный сожитель по ошибке запихал. После задержания все друзья-подруги Инны сразу же поймут, что к чему. Её, сенаторскую дочку, папаша из любой истории вытянет, а вот с ними, наркоманами, церемониться никто не станет. Так что лучше им от нее подальше держаться. Для Инны задержание было шоком, что и требовалось сенатору. Осталось убрать Валлентино. Все знали, что он наркоман. Для наркомана передозировка – естественное явление. Вот ему и помогли. В итоге дочка взялась за ум, окончила институт. А про DJ «Vallentino» благополучно забыли через полгода. Happy end! Так можно проверить мою версию?