Мамаша Бармалей - Дарья Донцова

Никита отложил письмо.

– Дальше другая история. В этом же письме отец сообщил, что у Инны есть пара особенностей. Сева их еще в детстве заметил. Когда Войкова врет, у нее краснеет кончик носа, а еще она готова за деньги на все.

Никита повернулся к Инне.

– Мы никогда не встречались, но отец просил узнать у вас: вы помните собачку Йосю?

– Нет, – слишком быстро ответила повариха.

И кончик ее носа стал походить на спелый помидор. Точно так же ее нос покраснел во время нашей беседы у нее дома.

Ракитин тоже заметил метаморфозу.

– Вы сейчас говорите неправду. Карликовый пудель Йося принадлежал вашей соседке по даче, она обожала годовалого песика, он ей заменил сына. Мать Инны сдавала на лето свою дачу москвичам, женщине с девочкой. Ребенок пришел в восторг от Йоси, стал просить себе такую псинку. Но у ее матери не было денег на покупку элитного щенка. В день отъезда домой дачница предложила Инне некую сумму за то, что Войкова украдет Йосю и отдаст ей. Инна с радостью согласилась. Хозяйка щенка долго плакала, искала своего песика и… заплатила Инне за поиски любимого пуделька. Войкова взяла деньги и врала потом старушке, что все ноги истоптала, бегая по лесу.

– Неправда, – рассердилась Инна.

– А у вас нос красный! – заявила Алиса.

Войкова вытащила бумажный платок и прижала его к лицу.

– Здесь жарко!

Ирина Николаевна встала.

– С меня хватит! Алиса, за мной, мы уходим.

– Нет, мама, – возразила дочь, – я замужем, живу теперь у Никиты. И разговор не окончен.

Голкина открыла рот и замерла.

– У меня вопрос, – произнес свою коронную фразу Валерий, – Инна Федоровна, кто и сколько вам заплатил за то, чтобы вы сдобрили рулет ядом? Лучше отвечайте честно. У нас есть свидетель, который видел вас.

От удивления я ойкнула. Свидетель? Кто он? Впервые слышу, что есть такой человек.

Войкова съежилась.

– Наверное, это мужик из дома напротив, он за всеми в бинокль подглядывает! Мерзавец! Подонок! Но я не знала, что там яд. Она сказала, что в шприце снотворное, предложила денег, а мне не хватало на пианино в гостиной. Я мечтала о нем с детства! У моей одноклассницы такое стояло, наверху салфеточка кружевная лежала, а на ней фарфоровые фигурки. Всеволод уснет, а она войдет и посмотрит…

Инна замолчала.

– Извините, но я ничего не понял, – заявил Валера.

Инна с шумом выдохнула.

– Газета тогда такая продавалась «Из рук в руки», не знаю, выходит ли она сейчас. Я в ней объявления давала: «Готовлю любые блюда. У вас дома. Недорого. Очень вкусно». Мне клиентка позвонила. Просила приезжать четко с десяти утра до трех дня. Платила щедро, работы было немного, на двоих суп сварить, пожарить котлеты, испечь пирожки без затей всяких. Обеспеченная дама, муж умер, она жила с дочкой. Вот ребенка ее я никогда не видела, всегда уходила до возвращения девушки домой. Один раз хозяйка спросила: «В твоем доме вроде живет Всеволод Ракитин». Разве это секрет? Я подтвердила. И она… сказала, что ей… надо… зайти к нему в квартиру… ненадолго… кое-что там посмотреть… ну… вот.

– О чем шла речь? – спросил Костин.

– Клиентку после смерти мужа обокрали, – зашептала Инна, – супруг собирал произведения искусства. У нее даже в коридоре все стены картинами увешаны. И там же в стеклянных шкафах стоят статуэтки. Все очень богато, не как у меня. Я просто мечтала о пианино из красного дерева. Антикварном, я нашла его в магазине. Это моя мечта!

– Вы хорошо играете? – поинтересовался Смородин.

– Нет, я не училась в музыкальной школе, – нехотя призналась Инна, – но так красиво, когда в доме пианино. Богато, интеллигентно. Только оно не новое. Старое. Пусть все думают, что оно досталось мне от предков. Я просто грезила о таком пианино. А у клиентки украли картины, она узнала, что их сперли для Ракитина по его заказу. Ей просто хотелось убедиться, что ей правду сказали. Но как это сделать? Она со Всеволодом не знакома. Когда выяснила, что я с ним живу в одном подъезде, поинтересовалась: «Может, ты знаешь, кто у него домработница? Я заплачу ей, сколько она попросит, пусть меня в квартиру впустит, когда хозяев не будет. Посмотрю, висит там моя живопись или мне соврали». Я рассказала, что жена и сын Севы живут в Лондоне, в Москву редко приезжают. Горничные никогда не согласятся на ее предложение. А хозяин не по расписанию живет. У меня из окна кухни виден двор. Машина Ракитина как на ладони. То он в шесть утра уедет, то неделю дома сидит. Я ему рулет пеку, очень он всем нравится. Она расстроилась и давай повторять:

– Любые деньги дам, любые.

Я назвала стоимость пианино.

– Таких бабок не пожалеете?

Она закричала:

– Конечно, нет! Заплачу прямо сейчас, до того, как попаду в квартиру.

Потом замолчала и говорит:

– Ты ему рулет делаешь! Надо впрыснуть в него снотворное. Мужик заснет, и я его коллекцию проверю. – Вот и все!

– У меня вопрос! – заявил Валера. – Кто эта таинственная «она»?

Инна показала пальцем на Ирину Николаевну.

– Вот она сидит, делает вид, что ни при чем.

Голкина, до сих пор молчавшая, застучала ногами по полу.

– Вранье! Я впервые вижу эту бабу! Какая картина? Живопись, которую собирал муж, вся на месте!

– Сама брешешь! – завопила Инна. – Как только Ракитин рулет заказал, я сразу Ирине сообщила. Она ко мне приехала, вколола в рулет снотворное, отдала деньги и умчалась. Я вручила заказ Севе. Откуда у меня пианино, а?

– Инструмент есть, я обратила на него внимание, когда мы с Валерой были у Войковой, – пробормотала я.

– Все врут, – отрезала Ирина. – Зачем мне убивать кого-то? Надо же такое придумать! Я люблю детективы, читаю Устинову, Маринину и знаю, что основной вопрос следователя: «У кого есть мотив для преступления?» У меня его нет!

– Инна Федоровна, вы говорили следователю, что забыли посыпать свой рулет жареной грибной стружкой, – сказал Энтин, – помчались домой к Ракитину, дверь оказалась открытой. Вы вошли на кухню, увидели Севу и окликнули его. Всеволод обернулся, вы заметили рулет, в нем торчал шприц. С какой целью вы придумали эту историю? Пианино, наверное, уже купили!

Войкова показала пальцем на Ирину Николаевну.

– Она мне предложила: «Если скажешь следаку то, что мне надо, заплачу хорошие деньги». Ну, я и подумала, что за инструментом ухаживать нужно, недешево это. Вот и согласилась. Все Ирина Николаевна придумала. Я только ее слова повторяла. Я ни в чем не виновата. Ни на секунду!

– Лгунья! Дрянь! – завопила Ирина Голкина. – Сволочь! Да я даже не знакома с этим Вячеславом!