Последнее прибежище негодяя - Галина Владимировна Романова

Данилов сорвался с места и уже через десять минут вставлял в компьютер первый диск. Это были те самые три дня, два из которых предшествовали преступлению, ну а третий соответственно тот самый страшный день. Все просмотрел, вставил второй диск, то есть первым он был календарно, просмотрел, снова вернулся к тому, что смотрел сначала. Потом опять второй.

Чуть с ума не сошел, рассматривая чужие ноги, головы, спины и машины. Чуть с ума не сошел, обнаружив там человека, которого совершенно не желал там обнаружить.

– Володь, а ты можешь мне фотографий наделать с некоторых кадров? – позвонил он уже после обеда, даже не заметив, как время пролетело.

– Не вопрос, заходи. Кстати, Сереж, а ты обедал?

– Нет, – вспомнил Данилов, и желудок тут же подтвердил это жалобным бульканьем.

– И я нет. Может, чего-нибудь сообразишь, пока я тебе печатать буду?

– Сэндвич с курицей подойдет?

– Лучше колбаски и просто хлебушка, – закапризничал Володя. – Не люблю я всякие салатные лохмотья в хлебе, огурцы, лук. Лучше, Сереж, просто хлебушка и колбаски, лучше чайной. Я тебе денежку дам.

Данилов сходил в соседний гастроном за чайной колбасой. Еще купил хлеба, минералки, четыре яблока и два заварных пирожных.

– О-о, да мы попируем. А я уже начал, – похвалился Володя, ткнув пальцем в громадный принтер, распечатывающий фотографии. – Чайник включи, Сереж.

Они заварили чая, нарезали колбасы, хлеба. Чокнулись минералкой, чтобы их многострадальные желудки без вопросов приняли сухомятку. Быстро смели и колбасу и хлеб и, пока заваривался чай, захрустели яблоками.

– Что за чел? – взял в руки Володя верхнюю фотографию. – Подозреваемый?

– Еще какой! – вздохнул Данилов. – Надо задерживать.

– Благодаря этому? – ткнул пальцем в фото Володя и следом с довольной улыбкой себе в грудь: – И вот этому?

– Так точно, товарищ полковник. – Данилов хлебнул чая, откусил пирожное. – Такой, скажу я тебе, Володя, гад!

– Что на нем?

– Предварительно: пять трупов и коммерческий шпионаж.

– Ничего себе! – присвистнул Володя, протягивая руку за пирожным. – Пять трупов! Как же так можно-то?! Молодой красивый малый…

Полковник взял второй рукой, не занятой пирожным, снимок в руки. Внимательно осмотрел.

– Перспективный, судя по машине и одежде. Как же так можно разом в убийцу превратиться?! Да еще в такого! Пять трупов! И как он их, Сереж?

– Двоих отравил, троих застрелил. Видишь, в подъезд входит?

– Ну?

– Так вот, предположительно, он в него вошел, пробрался по чердаку в соседний подъезд, выкрал у одного бывшего военного пистолет… Идиот! Мог бы пробраться через последний подъезд. Тот в камеру не попадает. – Данилов замолчал ненадолго, швырнул в упаковку недоеденное пирожное, пробормотал с тоской: – Откуда только он о пистолете узнал, интересно? И где лежит, откуда узнал?

– А военный-то что?

– А военный, вот он, видишь, в этот момент как раз из своего подъезда выходит. Они едва не столкнулись нос к носу.

– И? Что дальше-то? – Володя глянул на даниловское надкусанное пирожное. – Будешь?

– Нет, – сморщился Сергей, – сделалось так горько, что даже сладкий чай с пирожным казались отравой.

– А дальше что? – спросил Володя, набивая рот чужим эклером.

– А дальше… Вот смотри, – Данилов взял в руки второй снимок. – Это уже через день. Как раз тогда, когда произошло убийство. Вот он, наш красавчик, снова заходит в соседний подъезд. И вышел уже много позже того, как прогремели выстрелы.

– А чего он на чердаке, что ли, сидел после того, как людей пострелял? – удивился Володя.

– Не знаю я! – рассердился Данилов. Он еще не успел об этом подумать. – Может, и сидел, а вышел, видишь, когда уже наши подъехали? Все видно замечательно. Дай бог здоровья Вите Ломову.

– Кто это? – Володя с сожалением скомкал пустую упаковку от пирожных, швырнул ее с нитками и шкурками от колбасы в мусорную корзину.

– Это хозяин магазина и хозяин видеокамеры. Если бы не он…

И не Заломов, заставивший поверить в то, что за всеми этими преступлениями стоит один человек, он бы никогда не поверил в это. Он вот лично думал, что все это дело рук разных людей. Один воровал информацию, может, даже и яд подсыпал он же, хотя Данилов еще вчера думал иначе. А вот другой уже стрелял. Только кто это мог быть?

Просмотрев еще несколько раз записи, Данилов сделал вывод – это Горячев. Больше убивать там было некому и не за что. Все люди, входившие или выходившие из подъезда, где было совершено преступление, либо из подъезда вообще не вышли после убийства, либо вышли много раньше. И это были жильцы! Их всех проверили его ребята. Никто не был причастен к кровавой бойне.

Горячев! Это он повинен во всех этих преступлениях. И мотив его очевиден – деньги, жажда денег! Потому что он игрок, а от этого недуга избавиться практически невозможно. Это не лечится.

Данилов поблагодарил Володю, забрал фотографии и пошел к генералу за разрешением на дальнейшие действия. Но как наколдовал: генерала срочно вызвали куда-то, и тот сегодня появиться не обещал.

– Завтра, Сережа, только завтра. А что у тебя? Что-то срочное? – Секретарь взяла в руки мобильник: только она имела право потревожить генерала своим звонком, если дело не терпело отлагательств.

– Ладно, потерпит. – Данилов кивнул и вернулся к себе.

Снова с сожалением заглянул в пустую чашку из-под кофе – требовалась добавка. Чаем он потребность в кофеине не восполнит. И надо ехать на фирму, брать этого Горячева. Разгар рабочего дня, дома он быть не может.

Очень хотелось позвонить Саше, очень! Но она сегодня хоронит деда. Он узнавал – сегодня. Может, следовало сходить, но…

Но какими глазами он станет смотреть на ее горе?! О чем станет думать, подозревая ее жениха в целой серии преступлений? О том, что ей не повезло с выбором? Или о том, что она может быть замешана?

Нет, ну нет же! Она не могла! Ее горе было страшным и искренним. Она не отдала бы на растерзание любимого деда, не отдала бы.

Данилов отдал распоряжение ехать на квартиру Горячева.

– Если он там, задерживайте, зачитав ему его права. Я поеду в офис. Разгар рабочего дня, наверняка он там…

Но Горячева ни в квартире, ни в офисе не оказалось.

– Так он в командировке! – возмущенно отозвалась Соседова, когда Данилов вошел в ее кабинет с вопросом. – А в чем, собственно, дело?!

– Он подозревается в целой серии преступлений, Алла Юрьевна. – сухо ответил Данилов, хотя Соседова после гневного вступления и пыталась сгладить ситуацию, нервно улыбнувшись.