Встреча без возможности прощания - Мария Жукова-Гладкова

Коля покачал головой.

– Значит, здесь должен быть выход, – сделал вывод Саша, потом воскликнул: – Так, может, у нее и лодка была?!

– Кто мог предположить, что мы тут застрянем? Если бы я не исключал такую возможность, я сам пришел бы с резиновой! Или с ребятами договорился, чтобы за мной приплыли. Я считаю, что эта жиличка совсем недавно вышла из квартиры и сейчас прячется где-то в доме. Например, на лестнице, или на чердаке, или даже в одной из пустующих квартир. Ведь даже если сигнализация сработает, никто с пульта охраны не сможет сюда добраться. И вообще могут решить, что сработала она из-за того, что что-то где-то повредилось или залило. Хотя скорее всего сейчас вообще ничего в этом районе не срабатывает. Хорошо хоть, что у Светозаровых проведен газ, иначе мы бы и чаю не смогли выпить.

– Она услышала, как ты открываешь замок, и сбежала, да? – уточнила я.

Коля кивнул.

– Мы пойдем на лестницу? – спросил Саша.

– Пойдем, – сказала я.

– Любопытно? – усмехнулся Коля и коснулся указательным пальцем кончика моего носа. – Любопытная Варвара.

– Но ведь интересно же!

– Ты сказки в детстве читала? В них детей учат, к чему приводит любопытство, причем это, кажется, делают все народы мира.

– Но без толку, – заметил Саша. – Различных Иванушек, как дурачков, так и царевичей, как несло в избушку на курьих ножках, так и несет. А всякие Гензели и Гретели тоже не могут удержаться и попадают к колдунье, превращающей детей в пряники.

– Это еще кто такие? – спросил Коля.

– Гензель и Гретель? Брат и сестра из сказки братьев Гримм, – пояснила я. – Но ведь во всех сказках хороший конец, не правда ли?

– Больше не боишься?

– А почему ты решил, что я вообще боялась?

– А у кого руки ледяные были?

Коля схватил мою свободную руку. Она на самом деле уже не была такой ледяной, но по другой причине – я немного успокоилась. Рука у Коли оказалась горячей. Он положил молоток на стол, взял свечку из моей второй руки, тоже поставил на стол и принялся растирать мои руки. Меня бросило в жар. Но какое это было приятное тепло… Оно разливалось по всему моему телу, а в нижней части живота будто поселились бабочки, которые махали крыльями внутри меня.

– Согрелась? – спросил Коля. – Может, свитер возьмешь из шкафа?

– Н-н-нет… Все нормально.

Хотя со мной было совсем не все нормально! Как может быть нормально, если такой мужик рядом и воспринимает меня только как ребенка?! Да я была готова отдаться ему прямо на месте! Только бы он посмотрел на меня серьезно! Как на женщину! Хотя я еще не женщина… Но хочу ею стать в его постели. Эх, видела бы меня мама… Знала бы бабушка о моих мыслях… Они даже представить не могут, какие мысли появляются в голове у их домашней девочки, оказавшейся в большом городе.

– Ладно, осмотрим лестницу, – сказал Коля и опять пошел первым.

Мы с Сашей последовали за нашим вожаком.

Дверь и холл в этой квартире (или части квартиры?) были не такими впечатляющими. По крайней мере никакой пушки тут не стояло. Вешалка имелась. Коля сказал, что скорее всего это черный ход. В такой огромной квартире не могло не быть черного хода. Возможно, дети потребовали отдельный вход. Возможно, у хозяев изначально были другие планы.

– Ты считаешь, что это был отсек детей?

– Да, – кивнул Коля. – Вы помните, что у Риммы и Андрея Павловича были сын и дочь? Сын сейчас в швейцарской клинике, дочь пропала. Возможно, они закрыли этот отсек, чтобы он не напоминал им о детях. Возможно, дверь с ковром существовала и в те времена, когда дети проживали в этой квартире. Или без ковра. Я просто не знаю.

– А это не могла быть… дочь? – вдруг ударила мне в голову мысль. – В смысле, не могла ли дочь играть роли Смерти и ангела?

Коля с Сашей замерли и посмотрели на меня.

– Тогда почему она заявлялась к Аполлинарии? – наконец спросил Коля.

– Аполлинарию явно хотят подставить. Причин я не знаю. Но дочь может быть в сговоре с матерью. Или отцом. Мало ли какие у них старые счеты? Похоже, Аполлинария за свою жизнь натворила много дел и нажила много врагов.

– Все может быть, – согласился Коля и открыл дверь черного хода. – Саша, постой в дверном проеме. Я не хочу потом ломать еще и этот замок. Или лучше Соня.

– Нет, я пойду с тобой!

Вначале мы сбежали по лестнице вниз, до последней ступеньки, не залитой водой. На лестнице никто не сидел. Навряд ли кто-то выбрался из подъезда вплавь. Значит, таинственная жиличка все еще находилась в нем. Коля предложил вначале исследовать чердак, а потом уже заниматься квартирами.

Чердак оказался не заперт и заставлен старой мебелью, которой бы очень обрадовались мои мама и бабушка. Да, пожалуй, все мои знакомые в родном городе были бы счастливы заиметь что-то из выброшенного богатеями с набережной Невы. Чердак прекрасно подходил для игры в прятки.

– Выходите, мадам, – громко сказал Коля. – И не тратьте ни свое, ни наше время.

Ответа не последовало. Интересно, а с чердака есть еще один выход? Я где-то читала, что в некоторых старых домах Санкт-Петербурга имеются сквозные чердаки. Жильцы, в особенности если в доме купили квартиры обеспеченные граждане, пытаются заколотить переходы, но проемы снова и снова оказываются открытыми. Есть черные археологи, рыскающие по старым чердакам, есть мастера, занимающиеся реставрацией старой мебели и подыскивающие материал для работы на таких чердаках, есть бомжи и мальчишки, ищущие приключений на свою голову.

Коля, вероятно, подумал о том же самом и сказал, что у него есть друг, который из рухляди делает шедевры, стоящие не одну тысячу долларов, и даже пообещал сводить меня к нему в гости. Очень интересно смотреть, как каждую неделю меняются найденные на свалке обломки. У друга имеется альбом, куда он помещает фотографии изначального материала и того, что из него получилось в конце.

– Так будем выходить или как? – опять громко спросил Коля, потом повернулся ко мне и сказал, чтобы я звала на помощь Аполлинарию и Настю, а то мы с ним вдвоем тут будем до утра заниматься поисками.

Я побежала за женщинами и быстро ввела их в курс дела. Саша так и стоял в дверном проеме, чтобы дверь случайно не закрылась. Я подумала, что когда весь этот кошмар закончится, мне нужно будет подняться на чердак самой и просто тут походить. Я никогда не видела таких вещей. И вдруг я найду клад? Ведь посторонних в этот дом явно не пускают. Бомжи и черные археологи не могли тут рыться. А я смогу! Я где-то читала, что в какой-то выброшенной мебели нашли старые письма, открывшие неизвестные факты из жизни Пушкина. Наверное, находили много разнообразных писем, квитанций, расписок, и все они могут или пролить свет на какие-то исторические факты, или объяснить реалии девятнадцатого века, или просто стать экспонатами в музее. Они могут быть кому-то полезны, интересны, их можно издать.