Час расплаты - Луиз Пенни

Извинительно улыбающаяся.

– Осторожнее, пожалуйста… – Она показала на лужу на дощатом полу.

– Та-ак, – сказал Арман, глядя на лужу.

Но не это смутило его больше всего.

Что-то извивалось в руках у Рейн-Мари.

– Входите. – Гамаш повернулся к гостям. – Осторожнее, пожалуйста…

Он повторил тот же жест и увидел на лицах Лакост и Желина сначала гримасу, а потом вежливую улыбку, словно лужа была красивым ковриком.

Они осторожно перешагнули через нее и вошли в комнату.

– Держи. – Рейн-Мари сунула в руки мужу свое сокровище и отправилась за средствами борьбы с подобными лужами.

– Ох ты, – сказала Лакост, подходя к Гамашу. – И кто это такой?

– Понятия не имею, – сказал он. Существо в его руках отчаянно дрожало. – Но зовут его, кажется, Грейси.

– Такой маленький, – сказал Желина, тоже подходя. – Можно? – Он осторожно погладил существо по голове. – И мягонький.

Рейн-Мари вернулась с ведром мыльной воды и губкой. И дезинфицирующим спреем.

– Позвольте помочь, мадам.

– Non, mais merci[41]. К сожалению, такое со мной случается не впервые в жизни. И даже сегодня уже не в первый раз.

– Ты не хочешь мне что-нибудь сказать? – намекнул Арман.

Грейси перестала корчиться в его руках, и Гамаш почувствовал, как она постепенно успокоилась. Дрожь прекратилась, когда он погладил ее. От носа до хвоста. Она была размером с его ладонь, так что гладить ее было нетрудно.

– Я представлю мою гостью, если ты представишь своих, – сказала Рейн-Мари, показывая губкой на человека в форме.

Желина и Лакост рассмеялись.

– Изабель я, конечно, знаю. – Рейн-Мари стащила кухонные перчатки и подалась вперед, чтобы поцеловать Лакост. – Добро пожаловать, ma belle.

– А это Поль Желина, – сообщил Арман, когда они пожимали друг другу руки.

– Un plaisir[42], – сказал Желина. – Извините за вторжение.

– КККП, – сказала Рейн-Мари. – Конникам мы всегда рады. – Она повернулась к Арману. – Ну, что ты еще натворил?

– Заместитель комиссара Желина приехал помочь нам в расследовании убийства профессора Ледюка, – пояснила Изабель.

– Понятно.

Арман уже звонил Рейн-Мари и сообщил об убийстве, так что она не удивилась. Все отметили, что она не проронила ни слова соболезнования, удивления, печали.

– Твоя очередь. – Арман посмотрел на Грейси, которая уснула в его ладонях.

– Помнишь, я утром сказала тебе, что Клара получила своего щенка?

– Это он и есть? – с облегчением проговорил Арман.

– Вообще-то, нет.

– Признавайся, что ты натворила? – спросил он. – И кто это?

Существо и в самом деле не выглядело как щенок.

– Похоже на сурка, – сказала Изабель Лакост.

– Может, это такой мультяшный поросеночек? – предположил Желина.

– Господи, только не это, – простонал Арман.

– Тоже мне детективы, – с улыбкой сказала Рейн-Мари, забирая Грейси у мужа. – У нее нет копыт. Она не поросенок.

– Ну, у Рут тоже нет копыт, – заметил ее муж, – но мы все знаем…

– Она не поросенок, – заверила его Рейн-Мари.

– Тогда кто? Ведь не щенок же.

– Мм, – промычала Рейн-Мари. – Мы так думаем.

– Вы думаете?

– Она еще не побывала у ветеринара. Выводок нашел Билли Уильямс в мусорном бачке в Кауансвилле. Он обзвонил знакомых и…

– По крайней мере, это не скунс, – сказала Изабель. – Верно?

– А может, хорек? – спросил Желина.

Рейн-Мари положила Грейси в корзиночку у камина, выложенную мягкими полотенцами, с миниатюрными жевательными игрушками для компании.

Четверо взрослых и Анри наклонились над ней, словно хирурги над сложным больным.

Она была такой крохотной, что ее порода не поддавалась определению. Круглые уши, длинный тонкий хвост, лапки с острыми когтями. Вся лысая, если не считать клочков черных волос, еще не отросших настолько, чтобы их расчесать. Она открыла глаза и посмотрела на людей.

– Она щенок, – объявил Гамаш и выпрямился.

– Разве не нужно произнести это три раза, чтобы оно стало правдой, patron? – спросила Лакост.

– Ты мне не веришь? – обиделся он.

– Я воздержусь от суждений.

– Умно, – сказал заместитель комиссара Желина. – Что касается меня, то я продолжаю думать, что это хорек. Désolé, madam.

– Не стоит извиняться, – улыбнулась Рейн-Мари. – Я восхищаюсь тем, как упорно вы отстаиваете свое мнение, пусть и неправильное.

В ее словах явственно прозвучал подтекст или предостережение.

Желина кивнул. Он понял. «Будешь пакостить моей семье, станешь и моим врагом». К тому же в ее распоряжении имелся хорек.

– Нам нужно поговорить, – сказал Гамаш, накрыв Грейси теплым полотенцем и погладив ее.

– Oui, – сказала Лакост. – А мне нужно вернуться в академию. Вы вернетесь?

Она встретилась с ним взглядом и увидела едва заметный кивок.

Кадеты находились здесь, в деревне. Где-то. Не на виду. Даже заместитель комиссара их не видел. И Гамаш пока хотел сохранить это положение вещей.

– Да, сегодня к вечеру, – ответил Гамаш. – Я привезу месье Желина, после того как введу его в курс дела.

Изабель Лакост ушла, и мадам Гамаш предложила им поздний ланч:

– Вы, наверное, не ели сегодня.

– Так и есть, – кивнул Желина. – Но я не хочу причинять вам неудобства. Я заметил, тут в деревне есть бистро…

– Вероятно, будет лучше, если мы поговорим здесь, – сказал Арман и пригласил его в кухню, где он нарезал свежий хлеб из пекарни Сары и с помощью Желина поджарил на гриле сэндвичи с утятиной, сыром бри и инжирным конфи.

– У вас такая заботливая жена, месье, – сказал Желина, пока они работали бок о бок. – И ее забота распространяется не только на хорька.

– Щенка.

– Вы счастливый человек. Мне этого не хватает.

– Лужи у входной двери?

– Даже лужи. – Поль Желина смотрел на сэндвичи, которые нарезал. – Моя жена была очень похожа на мадам Гамаш. Всегда приводила домой потеряшек. Животных. Людей. – Желина перестал работать и удивленно хмыкнул: – Она умерла три года назад. Иногда мне кажется, что ее нет уже целую вечность. А иногда я чувствую аромат ее духов и слышу ее шаги. И поднимаю глаза, ожидая ее увидеть. А потом вспоминаю.