Все до последнего страхи - Алекс Финли

этот путь он проделал зазря. И как они вообще могли закрыть дело, если прошло всего несколько дней? К тому же, учитывая манеру полицейского держаться, расследования, скорее всего, и не было. Он посмотрел на Гуттиэреса:

– И…

– Что – «и»?..

– И что вы установили в результате расследования?

У Гуттиэреса потемнели глаза.

– Спроси своих дружков из консульства и ФБР.

– Послушайте, вам, может, все равно, и я не исключаю, что вы не располагаете достаточными ресурсами для ведения такого рода дела, но погибла моя семья. И я был бы очень признателен, если…

– Ты смеешь дерзить мне, пацан?

Коп вырвал из кольца на поясе дубинку и с грохотом опустил на стол.

Мэтт тяжело сглотнул.

– Ничего я не грублю, просто… Не важно.

Пошло оно все. У него не было ни малейших намерений ставить этого мужика на место. Мэтт встал, собираясь с ним распрощаться.

– Я не говорил, что ты можешь идти. Сядь, – велел Гуттиэрес.

Мэтт не подчинился, и тот вскочил на ноги, схватив правой рукой дубинку.

– Сядь!

Парень поднял руки, давая понять, что сдается, и медленно опустился на стул.

– Я даже не думал вас оскорблять, – сказал он, хотя это было не так.

Если Мэтт чему-то и научился у отца, так это избегать типичной ошибки – недооценить разгневанного полицейского. Папа всегда наставлял родителей других детей относиться к полицейским как к огромным собакам, которых они совершенно не знают. Большинство псов ведут себя дружелюбно, но бросаться вперед, чтобы погладить, все же не стоит; и чтобы тебя не укусили, лучше соблюдать осторожность. И уж тем более не тыкать в него палкой. То же относится и к копам. Большинство из них – достойные люди, трудящиеся в поте лица на своем посту. Но эта профессия привлекает и людей другой породы. Как и в случае с бешеной собакой, отличить, кто хороший, а кто плохой, можно только тогда, когда уже слишком поздно.

«Поэтому обязательно говорите детям, – любил повторять отец, – какой бы несправедливой ни казалась им ситуация, какой бы гнев они ни испытывали в душе, следует демонстрировать свое уважение, соблюдать особую осторожность и никогда не делать резких движений – кому-то из них это может спасти жизнь».

Его совету последовал и Мэтт.

– Мне в последнее время пришлось нелегко, я никоим образом не хотел вас оскорбить. Просто всю ночь не спал.

– Это я и без тебя знаю. Не спал, потому что с проститутками шлялся.

– Что вы…

В этот момент в комнату ворвалась женщина, за спиной которой маячила дежурная. На незнакомке был строгий деловой костюм, а лицо искажено от гнева. Она тут же набросилась с бранью на испанском на Гуттиэреса, который вскочил на ноги и что-то ответил ей в таком же резком тоне.

Мэтт переводил глаза с него на нее, наблюдая за этой схваткой совершенно непонятных ему ругательств.

Наконец женщина решительно ткнула пальцем в Гуттиэреса и произнесла некое угрожающее предупреждение.

К удивлению Мэтта, полицейский, еще за мгновение до этого взвинченный до предела, тотчас сдулся.

Женщина посмотрела на парня:

– Идемте, мистер Пайн.

Коп не предпринял никаких попыток их остановить.

На улице незнакомка протянула Мэтту визитку:

– Я из консульства, меня зовут Карлита Эскобар. К Пабло Эскобару не имею никакого отношения.

– Мне казалось, дело было поручено мистеру Фостеру…

– У него теперь новое назначение, а вашим делом займусь я.

Мэтт понятия не имел, что происходит, но ему было все равно. Он хотел побыстрее отсюда убраться.

– Полицейский сказал, что тела моих родителей отдали вчера вечером.

– Верно. На этом настояла какая-то шишка из Госдепартамента, и мне пришлось действовать через боссов Гуттиэреса. У вас влиятельные друзья, мистер Пайн.

Мэтт не понял, кого она имела в виду, но ему было наплевать. Последние сутки в его голове превратились, как говорил Ганеш, в «полную кашу».

– Куда отправили тела моих родных?

Эскобар вытащила из сумочки телефон, потыкала в него пальцем, выясняя какие-то детали:

– В Небраску.

Причем произнесла: «Ни-Бараску», будто впервые слыша это название.

– Вчерашним ночным рейсом.

В этом действительно был смысл. Фамильный участок для захоронения находился в Адейре. Скорее всего, кто-то успел переговорить с тетей Синди.

– Вот машина, которая отвезет вас в аэропорт, – махнула она на припаркованный неподалеку автомобиль, – вам пора.

С этими словами Эскобар обернулась на полицейский участок и добавила:

– В Тулуме вам больше делать нечего.

Глава 30

 САРА КЕЛЛЕР

В окнах небоскребов, выстроившихся вдоль Мичиган-авеню, отражалось яркое утреннее солнце. Сара Келлер, впервые решившая навестить чикагский филиал Marconi, шагнула в вестибюль башни бизнес-центра. Исследованием этой компании она занималась уже два года – говорила с бывшими сотрудниками, внимательно штудировала банковские документы, изучала биографии высших должностных лиц – поэтому теперь, приехав сюда лично, испытывала какое-то странное чувство.

Сама по себе эта фирма с главным офисом в Нью-Йорке и филиалами в девяти штатах ничем себя не запятнала. Келлер полагала именно так. Один только чикагский филиал.

К стойке ресепшена здания 875 по Норф-Мичиган-авеню выстроилась длинная очередь. Мужчины и женщины в строгих костюмах ждали, когда им выдадут пропуска, чтобы отправиться на встречу в адвокатскую контору, офис оператора связи или другую компанию, расположившуюся во внушительной башне высотой в сто этажей. Келлер набралась терпения. Когда подошел ее черед, она махнула перед глазами охранника значком. Тот протянул ей магнитную карту без всяких вопросов. На Marconi он не работал и лишь следил за тем, чтобы без разрешения никто не прошел к лифтам. У него не было желания создавать проблемы ФБР.

Вместе с уткнувшейся в смартфоны толпой Келлер поднялась на лифте, улыбаясь девушке двадцати с небольшим лет в мятых джинсах, державшей подставку с четырьмя стаканчиками кофе. От стремительного подъема у Келлер заложило уши.

Перед этим она провела два часа с коллегами из чикагского отделения ФБР, вводя их в курс дела.