Любовь как война - Ольга Володарская

– Неожиданно. – Дело в том, что она держала в руках заявление об уходе. Написал его Игорь. Поскольку на время отпуска генерального она исполняла его обязанности, то заявление было на ее имя. – Вызови его ко мне, пожалуйста.

Коля кивнул и взялся за трубку телефона.

Лада зашла в кабинет. Привычно порадовалась обстановке, села в свое удобнейшее кресло.

«Интересно, сколько мне еще ждать директорского? – подумала она вдруг. – Я планировала занять его в этом году, но что-то пока никаких подвижек…»

Она представила себе директорский кабинет. Он просторнее, светлее, в нем не одно, а два окна, только вот заставлен громоздкой мебелью темно-коричневого цвета. Туда бы что-то легкое, бежевое, с металлической отделкой, можно в стиле хай-тек. А на стену вместо грамот, дипломов и поздравительных телеграмм – панно с подсветкой.

Пока она мысленно делала ремонт в «своем» кабинете, явился посетитель. Об этом ей сообщил Коля по селектору.

– Пригласите, – сказала она ему.

Через несколько секунд дверь отворилась, и на пороге возник Игорь.

– Вызывали? – хмуро спросил он.

– Да. Заходите, присаживайтесь.

– Постою.

– Я настаиваю.

Игорь пересек кабинет и плюхнулся в кресло. Его лицо было бледным. Губы сжаты.

– Могу я спросить, что заставило вас написать заявление?

– Вы!

– Нет, подождите. Я сказала: если вы продолжите меня преследовать, я вас уволю…

– Я помню. Только у вас какие-то странные дела сейчас в жизни творятся, как я понял. А я крайним оказаться не хочу.

– Но если вы к этим странным делам не причастны…

– Все равно могу попасть под раздачу, – закончил за нее Игорь. – Мне не нужны неприятности. В том числе с потенциальными работодателями. Я знаю: вы действительно можете сделать мне «бяку», уволив по какой-нибудь сфабрикованной статье. Я пока не в том положении, чтобы бодаться с крупным руководителем. Уж лучше уйду сам, пока не попал в «черный список».

«Может, я зря с ним так? – подумала Лада. – Ополчилась на человека за то… что он не тот, кого я хотела бы видеть рядом с собой? И добивается меня не так, как мне хотелось бы? Не настойчиво, а навязчиво. Но выходит, что он единственный на данный момент, кто в меня влюблен и… добивается!»

– Я не мстительный человек, – мягко проговорила она. – И если вы прекратите навязывать мне свое общество за пределами предприятия, я обещаю…

– Подпишите мое заявление! – оборвал ее он.

Лада удивленно на него воззрилась. Никогда Игорь не вел себя столь бесцеремонно. Но раз так…

– Прошу! – она подвинула ему заявление, на котором поставила свою подпись и печать. – Напоминать о том, что вы обязаны отработать две недели…

– Не стоит. Я знаю.

Он встал и зашагал к двери. Не дойдя до нее пары метров, остановился, развернулся и выпалил:

– Упустила ты свое счастье!

– Что?

– Я хотел употребить другое слово, да хорошо воспитан… Я-то себе найду вторую половинку. А вот ты вряд ли. Не девочка уже… баба с яйцами! Еще и шалава… Я был в тебя влюблен. Искренне. Но когда узнал получше… – Он щелкнул пальцами. – Все прошло! Вмиг. Потом я лишь хотел тебя трахнуть…

– Ах ты козел, – процедила Лада.

– Как все мужики. Ты же нас такими считаешь? А потом удивляешься, что только они тебе попадаются?

– Пошел вон отсюда!

– Знаю, ты все еще можешь мне нагадить. Но ты же не мстительная. Так ответь за базар. – Игорь криво усмехнулся и быстро вышел из кабинета.

А Лада, велев Коле ее не беспокоить в ближайшие пятнадцать минут, легла на диван, закрыла глаза и хотела заплакать, но вместо этого рассмеялась…

Боря выжидательно смотрел на майора Левченко. Ждал, что он скажет, выслушав его рассказ о несостоявшейся встрече с Костей в ШТАБе.

– Почему вы скрыли это, когда я беседовал с вами в квартире Слепневых? – спросил майор, потеребив усы. Он так и не постриг их, волоски чуть ли не в рот лезли. Боре неприятно было на это смотреть. Он отвернулся к плите, налил себе кипяченой воды. – И по телефону, когда вам мой коллега звонил, ни словом не обмолвились?

– Не хотел вызывать лишних подозрений.

– А сделали только хуже.

– Да вы поймите, Андрей Федорович, не за что мне убивать Костю! Мотив какой? Из-за денег? Смешно, у меня их полно. Женщины? Так мне его Наташа категорически не нравится. Что еще? Давняя вражда? Но мы дружили с детства, а во взрослой жизни не ссорились, хотя бы потому, что не виделись!

– Это еще не доказано.

– Что именно?

– Что вы не виделись. Нужно вашим словам доказательства найти. Может, вы все же пересеклись на том чердаке и что-то не поделили… Кстати, вы говорили, что у вас нет ключа от чердака. Якобы выбросили его как символ! Как же попали туда?

– Выбрасывал, но мне ребята другой сделали. Преподнесли на какой-то праздник. Сказали, что он должен быть у меня, как у каждого члена ШТАБа. А на чердаке мы с Костяном не пересекались. И делить нам нечего, поверьте вы, наконец!

– А что, если какие-то старые обиды всплыли? У друзей тоже бывают серьезные ссоры.

– Спросите у Валеры с Амоном, они подтвердят, что мы с Костей ни разу не поругались.

– А Валера с Амоном… ругались с ним?

– Нет, – поспешно выпалил Боря.

– Давайте начистоту.

– Я вас не обманываю. Мы были на удивление дружны. Все этому поражались, ведь мы очень разные. Особенно в детстве это бросалось в глаза. Профессорский сынок Амон, я – дитя алкашей, Костик – шпана, Валерка – юный ростовщик (он уже в первом классе под проценты деньги ссуживал) и дурачок Сашка. Почище бременских музыкантов компания, где осел, пес, кот, петух и человек.

– Вот и странно, что в таком «ансамбле» царило полное взаимопонимание.

Боря пожал плечами. Он и сам не понимал, как это могло быть. Сейчас, к примеру, у него не возникает ощущения особой близости с друзьями детства. А когда-то оно его переполняло!

– Есть сведения, что у вашего покойного товарища начались крупные неприятности с серьезными людьми, – продолжил Левченко. Он, наконец, оставил свои усы в покое и положил руки на стол. – Тот, кого свидетель принял за Амона Боровика, бандит по кличке Оги. Сам он мелкая сошка, но работает на Барона, это мафиозный босс, заправляющий подпольным игорным бизнесом.

– Костя начал играть, значит… И задолжал.

– Скорее всего. Оги сейчас в розыске. Но я не думаю, что это он Константина замочил.

– Почему?

– Убийство уж больно непрофессиональное.