Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

менее охотно послушался бы. Глаза Мэри, казалось, не отпускали, значит, меня с тем же отношением впустят хоть через пару часов, хоть сейчас же. Жгучее желание немедленно вернуть этот взгляд и самому смотреть на нее не отрываясь поставило крест на продолжении. Это будет убийством и самоубийством. Надо погасить это и дать остыть ей. Хотя бы на сегодня, чтобы завтра же повторить. И речь не о болтовне. К черту героического рассказчика. Большей глупости и кощунства после того, как я понял о ней самое важное, было трудно себе представить. Повторить немую сдачу надвигающемуся безумию, захватывающему, как мне показалось, не только меня. Хоть бы я не ошибся!

Я был слишком взбудоражен, чтобы смириться с неподвижностью в кэбе, и пошел пешком. Вспомнилось похожее возвращение из Аппер-Норвуда. Если каждая наша встреча будет вызывать подобный эффект, того гляди Мэри Морстен приучит меня к длительным прогулкам. Хватит думать об этом! С глаз долой – из сердца вон! Хотя бы до завтра, а завтра… Эх, поскорее бы! Проклятье! Надо остановить этот поток. Вышел и иди! Разве так трудно просто переставлять ноги, ни о чем не думая?! Вот и не думай!

Так я и шел. И думал, и не думал. И думал, что не думаю. Но мисс Морстен повела себя довольно назойливо… нет, ужасное слово, скорее настойчиво. Она всю дорогу пыталась завести разговор со мной. По какой бы улице я ни шел, в какой бы переулочек ни сворачивал, передо мною всё время стояло ее лицо. Ее глаза мне что-то говорили, и не только глаза… Хоть минутой ранее я и доказал себе, что преспокойно обхожусь без мыслей о ней, мне всё же пришлось из вежливости поддержать предложенную беседу, и очень скоро разговор по ее инициативе перешел на нас. В ответ на прямое предложение Мэри прибрать ее к рукам вместе с принесенным мною приданым я горячо твердил ей, что не могу этого сделать. Что не могу разлучиться с Холмсом, хоть он об этом и мечтает, вернее он мечтает, конечно, не об этом, а о том, что я женюсь и спасу наше предприятие. Но ведь если я женюсь по расчету, то получится, что я цинично использую ее, Мэри Морстен. А если я это сделаю по любви, то мое новое счастье захватит и унесет меня туда, где сыщикам, пусть даже величайшим, совсем не место. И Холмс исчезнет из моей жизни. То есть в любом случае я предам кого-нибудь из них, а я люблю их обоих. Господи, что я сказал! Неужели это так? Изнемогая от странной и безответной любви к Холмсу, мучась этой ужасной нескончаемой зависимостью бездаря от близости с гением, я и не надеялся вытеснить это чистое, но безнадежное чувство любовью совершенно иного рода – к женщине. Но случилось еще хуже. Такие разные, они уместились во мне, обещая ужасное будущее, исполненное удвоенного страдания. Перенесу ли я такие муки? С Холмсом достаточно было быть рядом, свидетельствуя его гений с бескорыстным восхищением, хоть порой это и приводило к угнетающим сценам, безжалостным откровениям моей унизительной ограниченности. А с Мэри… С нею всё будет по-другому. Присутствия, молчаливого и скромного, мне будет недостаточно. Жажда обладания уже властно заговаривает во мне, раздразненная ее сдержанностью. Не показной и оттого такой пикантной. Жажда растопить лед и увидеть, какова она, пробужденная страстью. Проследить, как изменятся ее голос и движения, но прежде всего глаза. Не позволить ей, как прежде, отвести взгляд, – поймать этот трепет. И слезы, но уже иные. Счастье на двоих. Забыться и исчезнуть в нем. Для Холмса, для себя, для всего. Верю ли я в подобное? И может ли это длиться вечно? Если нет, то не потому ли я робок, что боюсь вспыхнуть по-настоящему и сгореть уже дотла? В одиночку. Как всегда.

Ладно. Как бы то ни было, начало положено. Безусловно, успешное. Но чему? Плану Холмса, четкому и лишенному секретов, или моей собственной истории, обещающей что угодно, кроме покоя определенности? Холмсу нужен этот союз. Он без обиняков выдал расчет, где о чувстве не говорилось ни слова. Означало ли это, что для него чувств нет в принципе и он готов всучить меня дочери капитана Морстена в любом душевном состоянии, или он полагал, что они не достанутся моей невесте, так как целиком принадлежат ему? Я никогда не мог понять наверняка, что бы он ни говорил, ценит ли он мою горячую привязанность к нему. И сейчас не знал, причинит ли этому великому человеку боль тот факт, что мое сердце уплывет по тому же адресу, что и половина когда-нибудь найденных, как хотелось бы верить, сокровищ Агры.

Глава десятая. И снова «Аврора»

Из записей инспектора Лестрейда

Во второй половине дня удачливый и ловкий охотник Симмондс вновь вернулся с добычей. Обойдя более десятка агентств по найму прислуги, он разыскал Элизабет Уоллес по новому рабочему адресу и взял предварительные показания. Не имея возможности покинуть место службы, экономка выразила желание помочь и поставила на бумаге свою подпись, что позволило приобщить документ к делу в качестве официального допроса. На первый и главный вопрос был получен однозначный исчерпывающий ответ. В отличие от Эванса, Элизабет Уоллес забывчивостью не страдала. Человеком, перед которым майор Шолто умудрился заиметь внушительные долги, был Мордекай Смит. Симмондс светился, оттого что раздобыл настоящую сенсацию. И я не слишком лукавил, когда изобразил для него всем своим видом удивление и восхищение. В конце концов, моя догадка так и осталась бы домыслом, не привези он мне подтверждение свидетеля.

Как выяснилось, Смит несколько раз посещал Пондишери-Лодж. Один из таких визитов случился сразу после смерти майора. Со слов экономки следовало, что про долги Шолто она узнала, подслушав ненароком Бартоломью. Сразу после знакомства со Смитом он в сердцах воскликнул, что не допустит, чтобы имение уплыло в руки грязного проходимца.

И теперь, справившись с шоком от такой новости, мы пытались сообразить, что со всем этим делать. Могло ли так случиться, что убийце Бартоломью Шолто оказал помощь в бегстве кредитор жертвы? Причем совершенно случайно, даже и не подозревая об этом, как утверждал Смит. Конечно, его катер слыл, как выяснилось, одним из самых быстроходных на Темзе, об этом мог прослышать Смолл и именно по этой причине выйти на речника. Но всё равно такое совпадение сильно настораживало. Еще больше сбивало с толку поведение Смита.

– Ну и как вам это нравится, сержант? Почему Мордекай Смит до